— О, какая интересная реакция, — хмыкнул неизвестный. — Будем знакомы, Гю Чон, товарищ толстяка Муна.

Я ничего не ответил, только внимательно изучал того, кто представился контрразведчиком.

— Документы показать? — хмыкнул мужик, подтягивая к кушетке старый колченогий стул и усаживаясь на него верхом.

— Да не надо, у вас лицо как удостоверение, — ответил я.

— Сразу видно северный опыт, — рассмеялся Гю Чон.

— Где я?

— На служебной квартире, — ответил мужчина. — Ты был похож на кусок европейского сыра, когда тебя приволок Мун Джин. Хорошо, что я шел вместе с группой спецназа.

— Как он сам? — спросил я, вспомнив кровь на лице здоровяка и его слова про глаз.

— Жить будет, — ответил Гю Чон. — С повязкой на левом глазу, но захочет, вставит протез.

— Значит, все же потерял глаз, — ответил я, откидывая голову на подушку. — Понятно.

— Еще вопросы?

— Почему я здесь, а не в больнице? — спросил я прямо.

Гю Чон еще раз хмыкнул, внимательно посмотрев на меня.

— Как думаешь, Кан Ён Сок, если старик Пак Ки Хун подбил триаду устроить целый бунт, чтобы под шумок тебя прикончили, его остановит какая-то больничная охрана? Я позаботился, чтобы тебя списали. Там как раз нашелся подходящий труп.

— Так значит, я мертв? — спросил я.

— Официально — мертвее всех мертвых, — усмехнулся Гю Чон. — И таким и будешь, пока я не сделаю тебе новые документы и не вышлю из страны.

— Поразительная щедрость для агентства национальной безопасности, — с сомнением сказал я, кося глаз на нисовца.

— Твоя… госпожа Пак Сумин предложила сделку, от которой даже мы не смогли отказаться, — улыбнулся Гю Чон. — Очень ценная информация, которая поможет всей стране. Так что можешь не сомневаться, за наши старания уплачено и очень щедро. Ладно, папаша, отдыхай, наш медик сказал, что ты сможешь встать через неделю. Шило было коротким, до жизненно важных органов не дотянулось, а селезенки у тебя и так не было… Повезло.

— Что? — переспросил я.

— Я говорю, раны были не серьезными, пусть и потерял много крови, тебе скорее шкуру попортили, — стал терпеливо повторять Гю Чон. — Отлежишься и…

— Почему вы назвали меня папашей? — спросил я.

Агент NIS замер, а на лице мужчины появилась гримаса настоящего удивления.

— О-о-о… — протянул нисовец. — Так ты не в курсе? Вот это да! Мастерство бесполезной конспирации… Короче, госпожа Пак Сумин беременна, так что ты, вроде как, уже записан в отцы. Поздравляю!

Мужчина с искренней улыбкой подошел к кушетке и пару раз хлопнул меня по плечу, после чего направился на выход.

— Туалет сам найдешь, чуть что — под кроватью есть утка. Мне пора на службу, заеду проведать тебя вечерком. А то почти два дня тут просидел, ждал, пока в себя придешь… — не поворачиваясь ко мне, стал бормотать Гю Чон.