— А я и не набиваю. Я открываю тебе глаза, — прищурившись, оскалилась Пак Сумин. — Ты сделаешь, как я тебе говорю. Если надо — бросайся в ноги к Пак Ки Хуну, своему папаше, умоляй, заступайся за меня, иначе…

— Иначе что? — с вызовом спросил Пак Бо Гом. — Что ты можешь? Бесполезная, грязная, распутная девка!

— Эта грязная девка сделает тебя нищим, — ответила девушка. — Все твое хваленое наследство, весь твой чеболь, твое будущее, твоя свобода и жизнь твоих сыновей у меня вот здесь!

Девушка вскинула перед собой сжатый до белых костяшек кулак, потрясая им перед носом у родственника.

— Вот где вся твоя жизнь! В руках распутной девки! — добавила Пак Сумин. — Тронешь меня — и тут будет контрразведка, полиция, пресса! Все тут будут! Каждому ты рот не заткнешь, даже если вывернешь свои карманы. Тебя заклеймят мусором, который обвалил экономику страны! Я устрою хаос, который ты себе представить даже не можешь, я тебе это обещаю, дядюшка!

Пак Бо Гом не выдержал и, сделав шаг вперед, схватил племянницу за горло, с силой смыкая пальцы на ее шее.

— Давай, ублюдок, — прохрипела Пак Сумин, рефлекторно цепляясь пальцами за руки мужчины. — Лиши себя своего драгоценного наследства собственными руками. Придуши меня прямо здесь, и проверим, чего стоят мои слова.

Ее глаза блестели чистым безумием, а улыбка была настолько широкой и искренней, что Пак Бо Гом дрогнул. Разжал пальцы и сделал несколько шагов назад. Пак Сумин же едва не рухнула на пол, схватилась за горло, закашлялась. Но продолжала смотреть на Пак Бо Гома с плохо скрываемым превосходством.

— И чего ты хочешь⁈ — воскликнул Пак Бо Гом. — Совет никогда не примет женщину на высшем посту, тебе не унаследовать компанию, даже не думай об этом!

— Ты такой ограниченный, дядя… — тихо сказала Пак Сумин, выпрямляясь и гордо расправляя плечи. — Или ты считаешь, что твоя мечта единственно возможная и правильная? Что каждый член этой семьи хочет занять место Пак Ки Хуна так же, как хочешь этого ты?

Пак Бо Гом ничего не ответил, только с презрением и отвращением смотрел на племянницу. Она на самом деле прижала его к стенке. Когда он выяснил масштабы катастрофы, когда узнал, что именно обсуждалось в Инчхоне, то на мгновение даже пожалел, что в итоге докопался до правды. Исправить было ничего нельзя, а до обладания этим знанием жилось ему намного легче, да и спалось — крепче. И он прекрасно понимал, почему Пак Ки Хун не говорил об этой истории даже ему. Знали только старик, Чхве Кан-Ми и еще несколько доверенных бухгалтеров и сотрудников, которые обнаружили атаку. Всё. На весь огромный конгломерат наберется меньше десяти человек, учитывая Пак Бо Гома. И, как оказалось, знала и его племянница, Пак Сумин. Вот только откуда? Кто проболтался? В голове мужчины крутилось только одно-единственное имя, но он до последнего не мог поверить в то, что его двоюродная сестра предала Пак Ки Хуна, предала оказанное ей доверие.