Супчика больше не хотелось. Сейчас бы Гю Чон с удовольствием пропустил пару стаканов чего-нибудь покрепче.

К обеду похмелье окончательно доконало Гю Чона, так что мужчина решил выйти прогуляться вместо того, чтобы идти с коллегами в ближайшее кафе. Лучше подышать свежим воздухом.

Когда мужчина вышел на улицу и зябко поежился — последние числа февраля, вот-вот наступит весна, которой, впрочем, еще даже не было видно — его карман завибрировал.

Чуть щурясь от мерзкого стылого ветра, который бил прямо в лицо, каким боком ты не повернись, мужчина прочитал сообщение от одного из информаторов. Это не был официальный стукач, но по этому каналу следователи периодически получали ценную информацию, так что игнорировать сообщение не стоило.

Тем более, едва завидев текст, что-то внутри Гю Чона задрожало. Так бывало всякий раз, когда мужчина нападал на след и из-за этих бесконечных разборок семейства Пак он уже давненько подобного не чувствовал.

Встреча прошла тем же вечером, в небольшом семейном ресторанчике недалеко от порта. Гю Чон уселся за свободный столик и заказал себе тарелку лапши, после чего принялся ждать. Информатором был один из местных жителей, который крутился рядом с триадой и был в курсе многих дел. Просто потому что умел хорошо слушать и особо не трепался о том, что свободно говорит по-китайски.

Когда лапша уже почти закончилась, за столик к нему подсел тощий иностранец с бегающим взглядом.

— Доброго вечера, — сказал вегугин.

Гю Чон только в ответ кивнул, а сам продолжил есть. Этого парня когда-то подрезали на веществах, но так как он работал в порту, говорил на пяти языках — корейском, английском, китайском, казахском и русском — то его решили подсадить на «сотрудничество» в обмен на свободу и продление рабочей визы.

Парень оказался головастым, а за счет знания языков — еще и ценным кадром. Китайцы, да и местные корейцы, привыкли к тому, что вегугины и двух слов связать не могут, особенно, когда их поток увеличился из-за экспорта корейской культуры на запад. А учитывая, что в порту происходит всякое, способность информатора слушать то, что он понимать не должен, оказалась очень ценна. Обычно он сообщал о контрабанде или каких-нибудь разборках в этом районе, чем немало помогал нисовцам и миграционной службе, но на этот раз парниша принес еще более удивительные новости.

— Китайцы что-то планируют, — тихонечко шепнул информатор, склоняясь над своей миской с лапшой.

Никаких записок, никаких тайных встреч. Просто шумное уличное кафе, где с кухни орет музыка, а на стареньком телевизоре под потолком на полную громкость крутят кино или новости. Садились тут тоже, как было принято в Китае — где есть свободное место, там и сел. Никакого уважения к личному пространству, но так никто не останется голодным.