— Конечно, — кивнул Юн Донджин. — Это первое. Что второе?

— Второе… Съезди к этому псу, Ма Донгу, — прищурившись от злости, едва не прошипел Пак Ки Хун. — Этот китаец мне крупно задолжал еще полгода назад, пусть теперь расплачивается. Попросит денег — дай, но убедись, чтобы он взялся за работу. Северянина нужно кончать, наверняка и без ошибок.

— Я все устрою, господин, — кивнул Юн Донджин, вставая со своего места. Если Пак Ки Хун не назвал точных сроков, то приступать нужно немедленно.

— А, друг мой, едва не забыл! — уже в спину своему советнику крикнул Пак Ки Хун.

— Да, господин? — Остановился Юн Донджин.

— Третье дело. Найди контакты администрации тюрьмы. Нам нужно будет получить доступ к телу для опознания, — сказал старик.

— Будет сделано.

Когда Юн Донджин ушел, Пак Ки Хун сам себе налил еще кофе. Видел бы это его врач — устроил бы истерику. Но чеболь всегда делал то, что считал нужным, а вторая чашечка кофе — просто необходима.

Опознание было самым важным этапом. Родителей Пак Сумин так и не нашли, так что на похоронах в землю опустили пустые гробы. У младшего сына Пак Ки Хуна даже нет нормальной могилы, лишь фикция, ширма. Но встретиться лицом к лицу со смертью Пак Сумин все равно придется. В момент, когда она увидит холодное тело северянина, Пак Сумин окончательно повзрослеет, окончательно осознает скоротечность человеческой жизни и свое место. Осознает, как ей повезло — стоять рядом с покойником, а не быть тем, кто лежит на железном столе.

Это будет для нее серьезным потрясением, Пак Ки Хун это знал. И ему было почти жаль эту девчонку с горящими глазами. Но она — часть семьи Пак, а значит, она должна жить соответственно своему положению. Которое дает не только привилегии и богатство, но и возлагает многие и многие обязательства. И для того, чтобы выполнять свои обязанности члена семьи, ей придется похоронить свое прошлое. Метафорически и буквально. Очиститься от блуда юности и наконец-то начать делать то, что ей говорят старшие.

Только так и никак иначе.

Накануне Гю Чон неплохо посидел в баре, так что сейчас мучился от легкой тошноты и головной боли. Последний «олд фэшн» точно был лишним: от стакана крепкого алкоголя, смешанного в идеальных пропорциях, агента национальной разведывательной службы буквально размазало. Причем размазало настолько надежно, что на работу сегодня пришлось ехать не на собственном автомобиле, а брать такси, потому что Гю Чон не мог понять, это у него похмелье такое жесткое, или же он до сих пор был немного пьян.

Уже мечтая о том, как на обед он возьмет большую тарелку острого говяжьего супчика и утрамбует все это дело парочкой кимбапов для верности, Гю Чон зашел в кабинет своего непосредственного начальника. Что в такую рань от него понадобилось господину Чо, Гю Чон категорически не понимал.