— Не девушка, — задумчиво отметил Минцев, — шатен, от четырнадцати до восемнадцати, без особых примет.

— Самыми глазастыми оказались прихожанки, — у Витольда на губах проскользнула тонкая улыбка, — кстати, на католической службе объект вёл себя уверенно, показал хорошее знание обрядности.

— Да он вообще… — махнул рукой Блеер, — универсал, мать его… Значит так, Жора, мой совет: надо выделять подростков и молодых людей, имеющих привязку к «зоне А» в отдельную группу и рассматривать их через лупу. Лермонтовский, Дзержинского, Фонтанка и Обводный — вот наш основной квадрат поиска. Школы, институты, техникумы. Проживающие и работающие там…

— Военмех, артиллерийская академия, Техноложка, ВМА, — начал перечислять Жора на память, — шесть общаг других институтов. Пятнадцать школ, из них в трёх работали американцы. Четыре техникума. Гарнизонный оркестр. Три воинские части. Всех, включая близкое окружение, проверили на почерк — пусто… Сейчас проверяем проживающих здесь, но учащихся в других районах. Пока тоже ничего.

— Надо выводить почерк за скобки, — подумав, решил Блеер, — он довольно ловко прикрывается от нас — видно понимание нашей работы. Да даже взять организацию закладок и информирование нас о них. Но письма пишутся от руки — значит он по какой-то причине уверен в том, что мы его по почерку не найдём. Нет! — Владлен Николаевич прихлопнул ладонью по столу. — Нет, Георгий, нет. Так легко он не попадётся. Не вычёркивайте из списков тех, у кого не нашли такого почерка.

— Да я и не вычёркиваю, — сказал Минцев, — изучаем всех.

— Знаете, что меня смущает? — Витольд сложил ладони перед лицом и задумчиво ткнулся в них носом. — Он же мог сохранить инкогнито, если бы поехал на поездах. Очевидно, и это вытекает из его манипуляций со свидетельством о рождении, он понимал опасность полёта на самолёте. Мы действительно смогли в итоге восстановить его маршрут и определить, где он пересёкся с итальянцем. Он понимал, что мы получим дополнительную информацию о нём. Но всё равно выбрал самолёт. Почему?

— Не может залегендировать своё отсутствие ночью, — уверенно сказал Блеер. — По причине воскресного дня необходимость легендирования для работы маловероятна. Остаётся семья. Следовательно, она не в курсе. Жора — это подросток. Не знаю, откуда он такой взялся, но никаких «до восемнадцати».

Телефон издал деликатную трель.

— Да? — отозвался в трубку Блеер, — пусть заходит.

Посмотрел с лёгкой усмешкой на Минцева:

— Твою привезли.

— Да не моя она пока… — смущённо заелозил на стуле Минцев

— Ну-ну… — открыто ухмыльнулся Блеер.