Не вставая со стула, я потянулся, чуя, как приближается родная женщина.

— Привет, Андрюшенька! — ласковая рука опустилась на мою умную голову, перебирая пряди, и модуляры, призывно изгибавшиеся в воображении, растворились, стекая в память.

— Привет, мам! Опять медовый месяц? М-м?

Мама смущенно рассмеялась. Наклонилась, целуя мою гривку, и дохнула теплым воздухом.

— Балбесина…

Поздний вечер того же дня

Ленинград, Литейный проспект, «Большой Дом»

Генерал Блеер никогда не забывал, что слово «должность» происходит от слова «должен»; чем выше ты взошёл, тем тяжелее долг. Долги положено отрабатывать, да не абы как, а на результат. Есть — отлично. Нет — паши вдвое, и это не обсуждается. Да, порой нужна удача, но если молотить двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, то она находит тебя сама.

Мужество повседневного труда… Неброское, нешумное. За него ведь тоже дают ордена. Это геройство, пусть и особого, небоевого толка: уйти не вспышкой подвига, но гореть десятилетиями, на жилах, через «не могу».

Впрочем, о подвигах и орденах Владлен Николаевич не думал — не до того было. Своя страна на руках. Надо работать.

А в этот поздний праздничный вечер «особой» группе было над чем потрудиться: появились успехи. Именно так, во множественном числе! Поэтому в кабинете у генерала сегодня царило приподнятое настроение.

Пили горячий крепкий чай с лимоном и хрустели вездесущими сушками. Потом порученец занёс две больших блюда с бутербродами: прибыл белёсый, в мелкие дырочки сыр, пахучая варёная колбаса и, половинками — необычайно сочные котлеты.

— Мои, — с потаённой гордостью поведал капитан в ответ на молчаливо задранные брови шефа, — лося на майские завалили под Мгой, двухлетку. Жена ведро накрутила.

Потом он вышел, и разговор по делу возобновился.

— Наглец он, конечно, каких мало… — Блеер шумно хлебнул из стакана и пристукнул по столу кулаком: — Пойти на передачу прямо на Лубянке, под окнами Комитета… Редкостный наглец.

— Это неплохо, — Витольд покивал каким-то своим мыслям, — пониженное чувство опасности, бесшабашность… Такой вполне может и сам нарваться.

— Только ждать мы не можем, — хмыкнул генерал, потом разочарованно цыкнул и воскликнул: — И ведь второй раз ему при оперативной съёмке повезло! Как знал, что плёнки через неделю смоют.

— Может и знал, — пожал плечами Минцев, — я уже ничему не удивлюсь.

— Знал, не знал… — по привычке проворчал Блеер, шелестя документами.

Перед ним в папке лежала невысокая стопочка листов — результат работы десятков, если не сотен, людей. Никакой удачи, только методичный, хорошо организованный труд.