— Здорово, — мрачно сказал Прохоров, явно не обрадованный встрече с родственником. — По делам, вон с компаньоном приехали.

Младший Прохоров глянул на меня и решил, что я особого внимания не стою.

— Выпивка здеся дешевше? — хохотнул он. — Грят, ты ее полюбил пуще всего другого.

— Брешут, — коротко бросил Прохоров. — Батя тама как?

Это уж точно брешут — я ни разу не замечал за ним пристрастия к алкоголю. И слухи такие не ходили. Вот об Уварове болтали, да и то, он как потратил кристалл в подпитии, резко стал сторонником трезвого образа жизни. Среди артельщиков вообще редко кто злоупотреблял, ибо работа опасная. Можешь не только сам погибнуть, но и товарищей за собой утащить.

— Да че ему деется-то? Кувалдой своею машет, на жизнь зарабатыват. Тебе-то неинтересно, поди, дела нашенские, кузнечные. Выглядишь ты не ахти, — продолжил Прохоров-младший втаптывать старшего в грязь.

— Гриш, я для тебя склянки алхимические забыл купить, — я притворился, что вот только спохватился. — Не до этого было.

— Здеся купим, — ответил Прохоров и брату: — У меня сродство к артефакторике и алхимии появилось. Вот качаю помаленьку.

— У тебя? — его брат сморщился и засмеялся, его спутница поддержала его тонким хихиканьем. — Вот точно брешешь.

— Да пошел ты, — взорвался Прохоров. — Че привязался? Я к вам не лезу, живите как хотите. И вы ко мне не лезьте. Петь, пойдем.

Он даже про хлеб забыл, попер к выходу с рынка как бульдозер, быстро, уверенно и сметая всех со своего пути. Мне оставалось только держаться в кильватере. Плохо, что там держался не только я, но и Прохоров-младший, чьи запасы гадостей были неисчерпаемы, хотя он их бросал в спину старшего брата с завидной регулярностью. У Прохорова кулаки сжимались, но что удивительно, он не разворачивался и не прикладывался ими к физиономии вконец офигевшего родственника. Похоже, дело было в спутнице младшего.

Честно говоря, у меня уже самого кулаки чесались, но любая драка сейчас нежелательна, поскольку попаду я в полицейские сводки, а дальше вычислить мое местоположение будет плевым делом даже для того, кто не обладает аналитическими способностями моего отчима.

— Он же на нас злоумышляет? — раздался еле слышный тявк.

— На Прохорова, — возразил я.

— Прохоров — это тоже мы, — заявил Валерон.

Спустя пару мгновений Прохоров-младший полетел на землю, запнувшись о невидимого Валерона. Мужик грязно выругался, его спутница над ним засюсюкала, успокаивая и счищая прилипшую грязь.

— Рано еще совсем, — громко сказал я. — А некоторые уже так наклюкались, что на ногах не держатся.