— Мой Борик опять на работу свалил. Совсем не хочет молодую девушку развлекать, — шептала она, с хрустом пуговиц срывая с него пиджак, и подбираясь к рубашке. — Хорошо, что есть ты.

При этих словах его рука, только что шарившая под ее юбкой, дрогнула. А как иначе? Борик, в миру Борис Викторович, персона очень серьезная, привыкшая большую часть вопросов решать самым простым и доступным для него способом — ломанием рук и ног [если провинившемуся, конечно, повезет]. Тут любой сто раз подумает, прежде чем «подкатывать» к его супруге.

— Точно свалил? — хриплым голосом спросил Марк, на мгновение останавливаясь и стараясь заглянуть в ее глаза.

Внутри него шевельнулось что-то похоже на тревогу или страх, но тут же исчезло, когда уже она запустила свои руки под его рубашку. Прохладные женские ладошки жадно зашарили по его телу, время от времени царапая своими острыми коготками.

— Да, да… К черту, Борика! — она с такой силой прильнула к нему, что он почувствовал ее отвердевшие от возбуждения соски. Жаркое дыхание еще сильнее обожгло его шею. От женщины просто веяло страстью и желанием, чему сопротивляться было едва ли возможно. Это напоминало что-то животное, заставлявшее самца с остекленевшим взглядом набрасываться на самку во время течки. Природа, как нередко бывает, все решила за них. — Чего ждешь, я уже потекла…

— К черту…

Какая там осторожность? Страх? Все это, как морская волна на побережье, смыла животная страсть, охватившая их обоих. Трещала ткань, мешавшая одежда летела под ноги. Он подхватил ее на руки и с силой прижал к стене гримерке. Подол ее платья уже был задран чуть ли не до лопаток, а его брюки скользили по ногам вниз.

— Раздвинь нож…

И в этот момент кто-то замолотил в дверь. Хлипкая филенка, закрытая на засов, ходила ходуном, содрогаясь от сильных ударов. Наконец, жалобно хрустнув, засов вывернуло и дверь распахнулась настежь, пропуская внутрь злого, как сто чертей, красномордого толстяка.

— Вот же, суки! Так я и знал! — прорычал тот самый Борик, который в этот момент должен был быть на работе и «делать» очередную сотню миллионов. — Убью…

Смотревшие исподлобья глаза налились кровью. Лицо было уже не красным, а скорее багровым от дурной крови. Хрустнули пальцы, сжимаясь в кулаки. Точно убьет, никак сомнений.

— Суки.

В крошечной гримерке словно разбушевалось торнадо. Бывший боксер, если и растерял былую форму, то явно не позабыл, как бить. Его кулаки замелькали в воздухе, нанося удар за ударом.

Вику сразу же «срубило», отбросив в сторону и приложив к стене, где она и затихла. Мариусу поначалу «повезло» больше. От первых ударов он успел увернуться, а вот последующие попали точно в цель, гася в его глазах свет.