Курьер явился ровно к десяти: в грязно-серой куртке, с лицом без единой черты, за которую можно было бы уцепиться памятью. Он не представился: молча достал из кармана маленькую чёрную коробку и передал её Маргарите. Документов не было, расписок – тоже. На вопросы лишь пожал плечами, а уходя, даже не сказал «до свидания» – только щёлкнул языком, будто собаке.
В коробке лежал алмаз такой чистоты, что не верилось: камень, больше куриного сердца, играл гранями, но не блистал – словно свет боялся излишней откровенности и мог быть раздавлен в порошок. В тот момент, когда Григорий не удержался и коснулся алмаза кончиком мизинца, по телу прошёл удар – не электрический, хуже: будто кто-то целился в него через призму и уже прикидывал, на что он способен, если чуть-чуть ошибётся.
– Ты видела такие раньше? – спросил он Полину, когда та зашла в кабинет через час.
– Один раз, – сказала она. – Но тогда это был фейк. У настоящих такого оттенка не бывает.
– А если бывает?
– Тогда кто-то вложил в него целую жизнь.
Они осмотрели камень под микроскопом, сняли вес в каратах и отправили его на экспресс-тест. Всё указывало: камень настоящий, из тех, что не появляются в провинциальных салонах просто так. Полина делала вид, что ничего не замечает, но даже у неё дрожали пальцы, когда она подкладывала алмаз под линзу.
К вечеру в салоне опустело: клиентка, заказавшая браслет для дочери, не явилась, Лиза ушла пораньше, а Маргарита два часа просидела в кабинете, не отвечая на звонки. К восьми Григорий понял: именно сегодня всё должно решиться. Он набрал Полину:
– Ты дома?
– Дома. Только очень устала.
– Я приду, – сказал он.
В коридоре её старенькой квартиры пахло машинным маслом, табаком и чем-то сладким – возможно, вареньем, которым соседка угощала весь подъезд.
Полина открыла не сразу: волосы собраны, лицо усталое; видно было, что гостей она не ждала и к приёму не готовилась. На ней – простое хлопковое платье чуть ниже колена, старые тапки и цепочка, которую он не видел раньше: либо подарок себе любимой, либо новый эксперимент для коллекции.
– Я думала, ты забыл, – сказала она, закрывая дверь.
– Я никогда не забываю, – ответил он и вдруг понял, что впервые за долгие месяцы говорит абсолютную правду.
Гостиная была заставлена инструментами: вдоль стены – банки для кислот, ряды пилок, микроскоп, лупы, несколько разложенных эскизов. В углу – кровать, аккуратно заправленная; на ней валялись две книги, толстая тетрадь и плюшевый медведь – милая привычка спать в обнимку даже после двадцати пяти.
Он прошёлся по комнате, не касаясь лишнего, лишь глянул на эскизы: почти везде – камни, но в центре каждого какая-то трещина, изъян или смещённый акцент. Будто даже воображая совершенство, Полина не верила в его возможность без дефекта.