– Тогда я согласна, – прошептала Светлана. – Даже если всё пойдёт не так, я хочу попробовать.
Пальцы слегка дрожали, когда кольцо встало на безымянный палец идеально. Солнечный луч поймал грань бриллианта, и комната заискрилась. Тихий смех сквозь слёзы означал новое равновесие – не страсть и не гордость, а простая, человеческая честность.
Из кухни донёсся звон посуды, затем скрип тапочек в коридоре и знакомый голос:
– Вы там живы? Я уже второй раз чайник ставлю!
Светлана опустила взгляд на кольцо и тихо сказала:
– Знаешь, всегда думала, что, если выйду замуж, никому не скажу. Просто уеду и буду жить с тем, кто не боится быть собой.
– А ты боишься? – спросил Григорий.
– Нет, теперь не боюсь, – ответила она.
Он обнял её за плечи, глядя, как в бриллианте пляшут солнечные блики. В этот миг прошлое – ни месть, ни тревоги, ни воспоминания о матери – превратилось в подготовку к моменту, когда вместо «я не могу» прозвучит «я попробую». Когда снова раздался голос бабушки на кухне, пара расхохоталась: тихий, настоящий смех тех, кто слишком многое пережил и теперь рад оказаться живым.
– Пойдём завтракать, – предложил он. – Иначе нас реально арестуют.
– С удовольствием, – улыбнулась Светлана, – но только вместе.
В халатах они вошли на кухню, где бабушка, заглянув из-под очков, смешала любопытство, скепсис и материнскую радость с лёгкой тревогой за внука. За столом она налила чай и объявила:
– С сегодняшнего дня у нас в доме новая традиция: не драться, не убегать, не ругаться, а пить чай и строить планы на будущее.
Пирог и чашки с горячим напитком, вид на просыпающийся город – всё казалось правильным, даже зная: завтра может оказаться сложнее. Но теперь было важно дожить до следующего утра и не одной вдвоём. Кольцо на пальце Светланы сверкало так, что бабушка не смогла удержаться и спросила:
– Уж не помолвка ли у вас тут, а?
Светлана кивнула, а Григорий добавил с улыбкой:
– Только не говорите никому, ладно? Пусть останется нашим секретом.
– Договорились, – подмигнула бабушка, – но чай теперь пьём только втроём. Чтобы каждый чувствовал себя своим.
И жизнь наконец вернулась в правильное русло.