– До вечера? – спросила она.
– До вечера, – ответил он.
Григорий поднялся, вышел в коридор и только когда дверь за ним закрылась, позволил себе впервые за день расслабить плечи. Не потому, что она напугала, – скорее потому, что впервые за долгое время у него появился настоящий противник, не самый удобный для обмана.
В коридоре в голове уже складывалась схема: как вести её по городу и как не дать провести самого себя.
Вечером Ситцев терял последние огрызки респектабельности. Фасады начинали лосниться трещинами, готовясь к параду теней – местному любимому спектаклю. Старые купеческие особняки, выстроенные когда-то напоказ, крошились в забвение: лепнина осыпалась клочьями, за витражами пустовали кабинеты и будуары, а по проспекту тянулись сигаретный дым и сырой холод, а из глубины шёл нескончаемый рокот дизеля с окраины.
Григорий вёл Светлану неспеша, как водят дорогого гостя по музею, где каждый экспонат – памятник поражениям и редким победам. Он комментировал кварталы кратко, без лишних слов; она слушала и время от времени задавала вопросы – те, что больше рассказывают о спрашивающем, чем о предмете.
– Тут когда-то был лучший ресторан, – сказал он, останавливаясь у полуразрушенной ротонды. – Теперь сюда и бомжи не заглядывают: слишком депрессивно.
– В Москве депрессию упаковывают в глянец, – ответила Светлана. – Здесь сразу видно, кто победил, а кто проиграл.
– Зато честно, – заметил он.
– Вас тянет к честности?
– Меня тянет к тому, чего другим не хватает.
Она улыбнулась, оставив в улыбке столько же капкана, сколько и выхода.
– Вы с самого начала играли со мной, – сказала она, обернувшись, чтобы видеть его глаза. – Это видно по тому, как вы реагируете на неудобные вопросы.
Григорий не сразу ответил. Он остановился, пропустил вперёд случайную пару и только потом чуть склонил голову – жест одновременно ироничный и немного застенчивый.
– Я не игрок, – возразил он. – Просто учился у хороших учителей.
– Ложная скромность вам не идёт, – отрезала Светлана. Она шагнула ближе, сокращая дистанцию, и теперь между ними не было безопасного воздуха. – Вы манипулируете каждым словом, будто вас за это премируют.
– Нет, – сказал он, – премии чаще получают те, кто манипулирует молчанием.
– Вы хотите сказать, что я слишком много говорю? – усмехнулась она.
– Ни в коем случае, – спокойно ответил Григорий. – Но вы и сами знаете: те, кто по-настоящему слушает, почти всегда выигрывают. Возможно, у вас это выходит лучше.
Светлана кивнула, будто соглашаясь, и тут же добавила:
– Я умею слушать. Зато вы умеете заставлять людей говорить то, чего они не хотят. Даже когда молчат.