Григорий усмехнулся. Лицо стало неожиданно взрослым и даже жёстким; казалось, кто-то одним движением перевёл его в другой возраст.
– Уверен только в одном, – сказал он. – В этой семье ни одно важное событие не бывает случайным.
Она кивнула, словно это было признание вины.
– Знаете, чем отличается провинция от Москвы?
– Я слушаю.
– В Москве каждый хочет стать первым. А здесь – первым хотят быть только на похоронах.
– С таким мировоззрением вас бы быстро разочаровали в столице, – заметил он.
– Меня ничто не разочаровывает, – сказала она. – Я давно привыкла к двойному дну.
Снова пауза, уже некомфортная. Она взяла ручку и начала постукивать ею по столу. Григорий заметил: у неё короткие ногти, аккуратно подпиленные, без намёка на лак – только прозрачный защитный слой, как у тех, кто не хочет оставлять после себя отпечатков.
– Скажите, – вдруг спросила она, – зачем вы хранили записи о подпольных операциях Елены?
– Я не хранил их для себя, – сказал он. – Просто был уверен: если случится что-то серьёзное, они понадобятся следствию.
– Или вы надеялись шантажировать?
– Я не самоубийца, – улыбнулся он. – Если бы хотел, давно бы просто уехал отсюда.
Она снова наклонилась вперёд: теперь так, что он мог видеть её декольте, тщательно скрытое под строгой блузкой, но всё равно намек, как у всех столичных женщин – чуть-чуть избыточный, чтобы вы знали, что оно есть.
– Что вас держит в этом городе? – спросила она, почти шёпотом.
– Привычка, – сказал он. – Желание закончить начатое.
– А что вы начали?
Григорий промолчал, отвёл взгляд к окну – будто что-то заметил там, а на деле скрывал эмоции.
Она уловила это и на секунду сменила стратегию: положила ручку, сложила ладони, смягчилась.
– Давайте будем честны друг с другом, – сказала она. – Понимаю: у вас есть мотив. Вы хотите докопаться до истины – ради себя, ради матери или из спортивного интереса. Это нормально. Но если вы что-то скрываете, я это найду.
– Вы хорошо работаете, – сказал он. – Я уважаю вашу систему.
– Система тут ни при чём, – вздохнула она. – Я просто не люблю, когда меня обманывают.
Григорий встретил её взгляд:
– А вы умеете отличать ложь?
– Лучше многих.
– Тогда попробуйте, – сказал он. – Может быть, вам и правда повезёт.
Она улыбнулась по-настоящему.
– Ладно, – сказала она. – Хватит допроса. Не хочу держать вас здесь дольше, чем нужно. Может, покажете мне Ситцев? Я слышала, что в нём есть скрытое очарование.
– Всё зависит от проводника, – сказал он.
– Вы будете хорошим проводником, – уверенно заявила она.
Они оба поняли: это не просто игра слов.