В этот момент, словно страж дисциплины, появилась Клара Ильинична: строгая, сухая, с волосами, уложенными в причёску «а-ля Годунов», в костюме цвета полярной ночи. За ней шла тонкая струя дорогого, но агрессивного парфюма – предупреждение: не подходить ближе, чем на три шага. Клара окинула зал оценивающим взглядом и, заметив за стойкой нового сотрудника, скользнула к нему так быстро, что даже Софья не успела предупредить.
– Вы у нас не работали, – сказала Клара, не спрашивая, а констатируя. Она только что вернулась из отпуска и заметила новые лица в салоне. – Откуда вы, молодой человек?
Григорий поднял глаза: он уже знал, кто такая Клара, и что здесь никто не приходит и не уходит, не пройдя через её фильтр.
– Я по семейной линии, – ответил он. – Моя мама работала с Еленой Николаевной в девяностых.
Клара на секунду замешкалась; губы сложились в тонкую полоску, она сдавленно выдохнула:
– Марина… Иванова?
– Да, – сказал он.
– Я её знала, – тихо произнесла Клара, и впервые за утро на лице мелькнула настоящая эмоция: смесь любопытства, сожаления и старой, не до конца забытой тревоги.
Она не стала продолжать, ушла за перегородку и весь день работала молча – не выдавая фирменных ехидств и не возвращаясь к разговору. Григорий заметил: каждый раз, когда он проходил мимо её стола, Клара исподтишка следила за ним; иногда, думая, что никто не видит, задерживала взгляд на секунду дольше, чем прилично – будто пыталась сложить в уме, кто он такой и почему вдруг возник в её жизни.
Вечером, когда салон опустел, Григорий сел за ноутбук, чтобы пересмотреть документы. Среди сканов и фотографий выделялся отчёт десятилетней давности: на нём стояла чёткая подпись Клары Ильиничны, а рядом – таблица с переводом крупной суммы на имя, знакомое ему по старым маминым письмам. Прямо под этим – приписка: «Внести немедленно, без уведомления руководства».
Он долго смотрел на строчку, будто в ней пряталась не просто финансовая афера, а что-то личное. Потом, наконец, почти шёпотом произнёс:
– Значит, Клара.
Лицо стало другим: холодным, жёстким, как у человека, который больше не верит ни одной улыбке.
На следующее утро Клара пришла первой. Сидела за столом, щёлкала ручкой и делала вид, что занята накладными. Григорий подошёл тихо, почти незаметно и, притворяясь, что ищет каталог, спросил:
– Вы давно знали мою мать?
Клара не сразу ответила. Даже не посмотрела на него, только чуть склонила голову:
– Мы работали вместе. Тогда все работали вместе – кто хотел выжить.
– Она говорила, что вы были близки.
Клара усмехнулась: