– Не в том смысле, о котором вы подумали. Она была странная женщина, Марина. Много молчала, могла целый день не сказать ни слова, а вечером – выдать такую фразу, что потом неделю не знаешь, смеяться или плакать.
Она оторвалась от бумаг, посмотрела пристально:
– Ты на неё похож. Сначала слушаешь, а потом режешь по живому.
Он улыбнулся:
– Это у нас семейное.
– Может быть, – сказала Клара, – только не всегда это помогает.
Они замолчали. За перегородкой кто-то тихо кашлянул – и на пороге офиса возникла Елена: бодрая, в светлом жакете, с выражением хозяйки, которая пришла проверить, не крадёт ли в доме сахар.
– Клара, – сказала она, – рабочий день окончен, мы собирались на примерку новой коллекции в бутик. Надо обсудить детали по контракту.
– Да, конечно, – тут же ответила Клара и, собрав бумаги, встала так быстро, что ручка соскользнула с пальцев.
– Продолжим завтра, – пообещала она Григорию.
Елена проводила её взглядом, задержалась возле Григория и негромко, но выразительно сказала:
– Клара давно не отдыхала нормально. Её могут подвести нервы.
Он понял: это не угроза, а напоминание. В этом доме ничто не происходит просто так.
Когда обе ушли, он прошёлся по офису, оглядел всё и снова вернулся к ноутбуку. Долго листал отчёты, сканы и фотографии и вдруг понял: с этого дня Клара Ильинична – его главная загадка. Даже больше, чем Елена.
Он записал: «Клара. Проверить связи. Найти старых коллег».
В окно стукнул дождь, за стеклом потемнело. Он смотрел, как капли стекают по стеклу, и думал: каждый держится за прошлое, но у всех оно разное.
Он закрыл ноутбук, выключил свет и вышел последним. На улице почти не было людей – редкие машины и фигуры, шмыгающие от ларька к ларьку, от столба к столбу.
Ему стало ясно: теперь у него есть всё, чтобы сыграть в свою игру. До главного хода оставалось немного – лишь дождаться, когда Клара первой пойдёт ва-банк.
Следующее утро началось холодным липким ветром: угадывалась либо буря, либо грядущая городская беда. Григорий ещё издалека заметил у салона «Петрова» неладное: две полицейские машины, ещё одна с мигалкой и «скорая» с раздувающимися на ветру пластиковыми пакетами – будто кто-то поспешно упаковывал улику прямо на тротуаре.
Он подошёл ближе и через пару шагов увидел, как сотрудники салона сбились плотной кучкой у бокового входа: у кого-то слёзы размазаны по лицу, кто-то нервно курил, у одной ассистентки руки тряслись так, что сигарета выпадала каждый раз, когда она пыталась вдохнуть. Весь фасад был обмотан жёлтой лентой с надписью «Полиция», нелепо смотревшейся на фоне витрины, украшенной к Восьмому Марта бумажными розами и стразами.