Так или иначе, но «дефицит кадров» в России был весьма велик, и это Александр с Андреем чувствовали очень сильно. Вот только подходы к решению проблем они придумали различные, и тут Саше пришлось очень серьезно на «старого друга» надавить: тот решил, что будет проще нанять рабочих-иностранцев, которых действительно в стране было немало (благо, доходы позволяли им платить «иностранные» зарплаты) — а Саша придерживался совершенно иного мнения. В корне неверного, по мнению Андрея, но он просто не учитывал того, что Валерий Кимович никуда не спешил — а при «игре вдолгую» его подход обещал массу преимуществ. Но все же Андрей был вынужден с Александром согласиться: он признал, что «сообщать производственные секреты иностранцам» нельзя, поскольку тогда их доходы мгновенно упадут. Ведь в той же Германии промышленность была развита заметно лучше, чем в России, и самостоятельно наладить выпуск конкурентной продукции там труда не составит, а пока за рубежом просто не знали, как продукцию сделать с приемлемыми затратами, поток иностранных денег оставался стабильным, а к лету вообще начал быстро нарастать.

И рост этот начался даже не из-за увеличения продаж моторов: компания, на своей эмблеме поставившая три красивых буковки «BMW», предложила компании «Беннабор» немного поменять конструкцию выпускаемых там велосипедов, покупая у «соседей» три интересных детальки и самостоятельно изготавливая еще одну (правда, все же по лицензии, но с более чем умеренными «лицензионными отчислениями»). За использование на велосипедах обода с желобком для шины с камерой велосипедные магнаты должны были платить всего по двадцать пять пфеннигов с каждого такого колеса, а новые втулки для переднего колеса им «соседи» поставляли всего по четыре марки. А втулки для заднего — уже по тридцать марок, но на них была установлена двойная обгонная муфта, что делало велосипеды «Беннабор» абсолютно предпочтительными для всех покупателей таких полезных машин, да к тому же и установка на них веломотора становилось делом изумительно простым. А вот третью «деталь» велосипедисты и раньше «на стороне» покупали, сами они все же резиновые камеры и шины не делали. И новые шины вообще делали качество производимых компанией велосипедов «недосягаемым» — а деньги немецкие промышленники считать умели неплохо и внимания на то, что эти шины поступали вообще из России, предпочли не обращать.

То есть и в самой Германии эти шины уже делались, на небольшой фабрике, открытой герром Густавом Райхенбахом неподалеку, в Потсдаме, но на велозавод в основном поступали шины именно русские. Саша учел тот простой факт, что ни в Германии, ни в России ввозных пошлин на каучук и изделия из него не было, а перевозки из Москвы в Берлин обходились в довольно умеренные суммы. И поставки каучука он организовал как раз через потсдамскую компанию (немцам каучук американцами и британцами продавался с меньшими ограничениями, чем в Россию), а заодно и для внутреннего рынка удавалось резиной разжиться: как писалось в тупых рекламных материалах в интернете, «мало кто знает…» — так вот о том, что в резину для шин сажи добавляется по весу столько же, сколько в нее входит собственно каучука, пока еще действительно очень мало кто знал.