— Но они же тебе ее уже сделали!

— Сделали, но у них точность вышла в две точки, в нужно раз в десять точнее. Так что им проще делать по германским лицензиям машину размера большого, а эту… опять же, в России русские инженеры и не нужны нигде. То есть на казенных-то заводах потребны, но там все военные инженеры трудятся, а гражданские… Заводами-то у нас все больше иностранцы владеют, они русских инженеров на работу не берут, своих привозят. А нашим — за границей их ценят, и оклады высокие дают, хотя все же и поменьше, чем своим, а здесь… Здесь работу инженеру найти можно разве что на чугунке, да и то в тмутаракани какой. А свое дело инженерное устроить — так тоже пользы будет нисколько: наши-то промышленники всяко считают, что иностранные машины куда как наших лучше, поэтому продать свои с выгодой хотя бы малой — и то не выйдет.

— Но Бромлеи-то свои продают.

— Немцы потому что, вот у них и закупают. Ты сам посмотри: на все, что на их заводах выделывается, пишется, что сделано по германским патентам. Вот все и думают, что хоть и у нас сделано, но всяко германское…

— Хм… не знал.

— Ты что, кроме своей гимназии и не бывал нигде? Осмотрись вокруг-то!

— Точнее, забыл. Я, Миш, год назад в катастрофу попал, мне голову сильно разбили — я после этого я очень многое вообще забыл. Не поверишь: я имя свое — и то неделю вспоминал! А о том, что у меня имение от родителей в наследство перешло, вообще через два месяца узнал, и не вспомнил, мне другие люди сие рассказали.

— Ну почему не поверю, поверю: у нас один знакомый тоже головой упал, так он вообще все забыл. Даже как в ретирадник ходить — и то забыл. Так что, считай, что повезло тебе.

— А ты мне о забытом рассказать кое-что сможешь? А то Андрей только смеется надо мной, когда я некоторые простые вещи спрашиваю… я уже и стесняюсь его про что-то расспрашивать.

— Дурак. То есть… прости, я не хотел его обидеть. Но меня можешь про что угодно спрашивать: времени у меня всяко в достатке, пока цех новый строят, дел сейчас у меня особых нет…

— Ну, ты сам предложил, — рассмеялся Александр. — Я вот удивлялся сильно: откуда у тебя имя такое было непростое?

В ходе дальнейшего разговора Саша узнал, что когда Миша родился, было очень модным давать детям «иностранные» имена, и особенно часто непривычные русскому слуху имена получали девочки (одних Иолант в Москве было больше сотни). И теперь все больше повзрослевших носителей «экзотики» перекрещивались — но это было просто проделать лишь лицам мужского пола, так как девочкам требовалось согласие отца (или мужа) и в обязательно порядке крестного отца. А если последний уже умер, то — без вариантов.