Как хорошо знал Валерий Кимович, в «первую русскую революцию» альбионцы вложили почти тридцать миллионов фунтов (или, в переводе на рубли, триста миллионов), причем большая часть «инвестиций» была в виде вообще возвратных кредитов под довольно приличный процент, то есть тут финансовые риски были все же минимальными. Но в обмен они получили за следующие десять лет чистую прибыль в размере более двух с половиной миллиардов. Просто захватив большую часть русской промышленности, получив полный контроль над российской банковской системой, неограниченный доступ к сырьевым ресурсам — и бесправную и исключительно дешевую рабочую силу.

Но эти инвестиции потому и считаются рискованными, что обнулить их действие можно с гораздо меньшими затратами — и вот как раз таким «обнулением» Александр Алексеевич и решил срочно заняться. Один раз в истории России такой трюк получилось провернуть очень быстро, и даже учитывая тот тонкий момент, что Валерий Кимович специалистом в экономике себя даже спьяну считать не мог, он все же на успех очень даже рассчитывал. Он ведь не стал придумывать что-то «принципиально новое», а просто «воспроизводил» хорошо забытое старое, хотя и в несколько других условиях. Но для воспроизведения в стране (да и в мире в целом) довольно многого еще не хватало, так что начинать следовало с построения «технической основы предстоящей контрреволюции» — и прежде всего, с создания мощной энергетики. А с ней пока еще было как раз очень паршиво…

Почему-то очень многие люди в жизни Валерия Кимовича считали, что энергетика — это про электричество. Ну, в принципе, электричество тоже было частью энергетики, но где-то до середины пятидесятых годов двадцатого века часть эта была в целом весьма незначительной. А до начала сороковых годов основой энергетики был каменный уголь и потихоньку начала на эту сцену вылезать нефть (но пока еще очень потихоньку). Еще нужно заметить, что даже в абсолютных величинах до тридцать седьмого года и уголь в Российской энергетике занимал лишь второе место, а на первом месте стояли дрова — но это лишь потому, что маловато угля в стране добывалось. А уж в девяносто пятом году (то есть в тысяча восемьсот девяносто пятом) дрова наголову обгоняли все прочие источники энергии. Да, не лучший был «источник», но иные почему-то даже искали без излишнего усердия, решив, что «нужно будет — за границей купим». И — покупали: например, Санкт-Петербург тем же углем полностью обеспечивался импортом из Англии.

Завод в Липецке обеспечивался углем из единственной принадлежащей компании Розанова шахты, расположенной возле станицы Гундоровская, а чтобы она все же обеспечивала завод, пришлось выстроить двадцать верст узкоколейки до Каменской. И вложить в развитие шахты втрое больше денег, чем было потрачено на ее покупку, но все равно некоторую часть угля приходилось закупать на стороне. А для нужд электроэнергетики и для отопления рабочих поселков в зимнее время топливо почти полностью было уже «покупное» — и совершенно внезапно выяснилось, что дровами топить не только печки в домах выгоднее, чем даже самым дешевым углем, но и электростанции. Правда, это было делом как бы и «временным», но нет ничего более постоянного…