Павел даже растерялся от такой бесцеремонности. Нет, он понимал, что русские солдаты приносят пользу другим странам, но как-то это выглядело завуалированным прежде.
— Хорошо, пришли мне подробный план кампании, карты и разъяснения дальнейших политических шагов. Переговорю сначала с Екатериной, а потом вынесу на Совет. Посмотрим, что они скажут.
Дальше рождественское торжество пошло обычным путём. Верная подруга и мать детей Храповицкого, Прасковья Ивановна, уже насобирала сплетен и кое-что любопытное выяснила.
— Семён Афанасьевич, вами интересуются и даже думают найти вам невесту.
— И какие кандидатуры предлагаются, Прасковья? — сразу спросил Храповицкий.
— Самой подходящей считают тринадцатилетнюю Варвару Долгорукову.
Дальше пошла деталировка со специфическими нюансами. Сам генерал-поручик Юрий Владимирович Долгорукий находился в отставке и имел натянутые отношения с Платоном Зубовым.
Торжественное мероприятие закончилось, мы отправились домой, а я призадумался над странным фактом. Почему иной раз за две-три недели нечего вспомнить, а иногда даже один день оказывается насыщен событиями сверх меры?
1792 год практически с самого начала оказался наполнен разными тайными от общественности обсуждениями и очередными секретными соглашениями. По всей Европе блуждала конспирология и лучше всех себя чувствовали те, кто обладал наиболее верной информацией.
Так что Витворту пришлось-таки раскошелиться, то есть, он гарантировал мне два новых английских шлюпа. В обмен я лишь поведал ему то, что считал нужным.
— Сэр Великий, но если вы правы, то скорой победы над Францией не будет. Тогда и английскую долгосрочную политику придётся пересмотреть.
— Это будет разумно, сэр Витворт.
— Да, но как мне убедить короля и двор?
В таком деле я конечно не помощник, да и не знаю как это сделать.
— Постарайтесь, по крайней мере, держаться дружеских отношений с нами. Заодно объясните своим трейдерам, что временный дополнительный подъём цен не так страшен. Иначе могут вообще без товаров остаться при всеевропейской повышенной потребности.
— Я это учту и даже сообщу его королевскому величеству. А вы не против, если мы иногда будем встречаться и обсуждать происходящие события?
— Да, господин посол, я не против, когда имею время.
Витворт убедился в последнее время, что мои данные по Европе более близки к реальности, чем у всех российских придворных вместе взятых. Так что может удастся ещё плюшек у него выцыганить?
— Всего доброго, ваше превосходительство. До встречи! — с чем и откланялся.
— Семён Афанасьевич, я и забыл, что вы в четвёртом классе табели о тангах. — удивился сам себе Храповицкий.