— Ох и прибавится теперь возни, Александр Васильевич.
— Так вы сами этого желали, хотя я и пытался отсоветовать. Правда уж очень эта флотилия красивая и серьёзная, прямо гордость берёт.
— Ну, что же, подарим линкор лично Павлу Петровичу, как я и задумывал изначально.
Подхалимаж увенчался успехом — Павел чуть не прыгал от радости, став обладателем классного современного линейного корабля. Глава русского военного флота должен иметь свой собственный флагман, а не выпрошенный у Адмиралтейства.
Через неделю прибыл «неправильный» английский линкор. Я с удовольствием погрузился в комплектование экипажей своей великолепной пятёрки, чтобы иметь под рукой на будущее небольшую флотилию неизвестно зачем мне нужную.
В мае, под давлением Павла и собственных обещаний, императрице пришлось сделать меня князем. Личный флот мне разрешили иметь, так как он по статусу числится грузовым торговым, а не военным. Даже английский линейный корабль всего лишь для охраны, а не для нападения на кого-то.
Хитрость владычицы проста, как ситцевые трусы. Содержать личные водоплавающие корыта я буду за свой счёт. Но в случае опасности для отечества поставлю их в общий строй.
Глава двадцать третья
Против Франции начала формироваться коалиция. Первыми в ряды вступили Испания и Сардинское королевство, затем различные германские государства и наконец Неаполитнское королевство.
Россия гордо провозгласила о нейтралитете в связи с внутренними проблемами и миролюбивой, в данном вопросе, позицией. Думаю, что другие согласились, мол, баба с возу кобыле легче.
Единственная проблема — слишком медленно разворачивались войска коалиционеров. Европа не поспевала за собственными декларациями.
Зато французы, воодушевлённые своими «народными» руководителями, начали вступать в «освободительные батальоны». А куда франкам деваться, если их нынешняя армия не превышает 150 тысяч человек. Всё снова выглядело, по крайней мере на словах, что Франции и её революции пришёл трындец. Мой «провидческий» авторитет опять оказался под угрозой.
— Советники рекомендуют Еятерине немедленно объявить войну Франции, дабы войти в число стран-победительниц.
— И что это даст, Александр Васильевич? Какую-то часть Франции получим?
Вечные попытки совать нос в европейскую политику кончаются одним и тем же. Тратим деньги, теряем солдат в боях, но ничего ценного с походов не имеем, окромя заграничных ночных ваз.
Наставник в принципе согласен, что военные кампании должны приносить нечто ценное и полезное, а не одобрительное похлопывание по плечу.
— Хорошо, что государыня потребовала не отвлекаться на лишнее и думать ныне лишь о польской кампании.