— И Кревена заберите, — посоветовал оборотням Хольм.

Двое парней вернулись, подхватили Крева под руки и поволокли к выходу. Дверь хлопнула, колокольчик робко тренькнул, и в зале наступила тишина.

— Больше никто к тебе приставать не будет, — пообещал Лукас, серьезно глядя мне в глаза. — Ни Кревен, ни кто-либо другой.

И было в его взгляде что-то такое, что я поверила. Сразу и безоговорочно.

— Спасибо, тер Хольм, — поблагодарила я оборотня.

— Ты можешь звать меня Лукасом, — улыбнулся тот, а потом неожиданно склонился и поцеловал мне руку. Прежняя магия вернулась, обволакивая мягкой волной. Перед глазами все поплыло, дыхание сбилось…

— Что тут происходит?

Густой бас Папаши Дюка развеял непонятное очарование.

Хозяин «Серой утки» вышел из кухни, остановился рядом со мной и с подозрением уставился на Хольма.

— Кэтрин? — огр озабоченно нахмурился.

— Все в порядке, Дюк. Это тер Хольм, он из Эрголя. Накормишь тера своей знаменитой похлебкой?

— Отчего ж не накормить хорошего человека? — все еще настороженно глядя на меня, спросил Папаша Дюк, и в его крыжовенных глазах мелькнуло сомнение. Своим вопросом хозяин гостиницы хотел выяснить, точно ли человек хороший и не причинил ли он мне вреда.

— Уверена, теру Хольму придется по вкусу твоя стряпня.

Я улыбнулась огру, показывая, что все в порядке.

— Кейт, я могу угостить тебя обедом? — тут же сориентировался оборотень.

— Я не голодна, — ответила я, но, увидев, что Лукас нахмурился, добавила: — Хотя с удовольствием выпью чаю.

Лицо оборотня посветлело.

— Что ж, тогда нам два чая и что-нибудь из сладостей, — повернулся он к огру. — Выпечка у вас есть?

— Конечно, ваша милость, — кивнул Папаша Дюк. Он уже успел составить об эргольце собственное мнение и теперь улыбался ему вполне искренне. И до милости повысил. — Дреберский маковый пирог, витые рогалики со сливочным кремом, слоеные пирожки с сыром и зеленью.

— Несите все, — отозвался оборотень и предложил мне руку.

Я не стала ломаться. Нет, я по-прежнему не доверяла Хсшьму, но то, что он спас меня от Кревена, заслуживало благодарности, даже если эта благодарность заключалась в том, чтобы посидеть с ним за столом и выпить чаю. Да и Папаше Дюку опять же прибыль.

— Наверное, я должен немного рассказать о себе, чтобы ты перестала меня бояться, — неожиданно сказал Хольм.

Мы сидели за столом, обильно уставленным выпечкой и закусками, и неторопливо пили чай из больших глиняных кружек. Оборотень чувствовал себя уверенно и спокойно. Он с аппетитом ел пирожки, отхлебывал пахнущий земляникой напиток и выглядел так, будто каждый день обедает в «Серой утке».