Звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Игорь! Я дернула стеклянную дверцу. Мочалка полетела на пол, на стенах заблестели мыльные брызги, коврик предательски поехал под ногами, но мне было плевать.
— Игорь! — я бежала по коридору, не замечая остающихся на темном ламинате мокрых следов. — Игорь! — не глядя, крикнула в трубку…
— Доброе утро, Карина Сергеевна, — послышался незнакомый мужской голос. — Я вас не разбудил?
— Нет.
Радость схлынула, оставив после себя пустоту.
— С кем я разговариваю?
Выдохнув, я попыталась собраться.
— С вами хочет увидеться один человек, — не отвечая на мой вопрос, сказал собеседник. — Подъезжайте сегодня к четырем в клуб «Серая утка».
— Подождите, какой человек, какой клуб? Что за глупая шутка?
— Шутки кончились, Карина Сергеевна, — неприятно хмыкнул мужчина. — Не опаздывайте.
В трубке зазвучали гудки. Я машинально отодвинула телефон от уха, неловко отвела руку и случайно задела вазу. Та с шумом упала, и по столу рассыпались алые розы. Прощальный букет Игоря — он подарил мне его перед отлетом. Вспомнились смеющиеся глаза мужа, бесшабашная улыбка, поцелуи…
Цветы ярко пламенели на светлом дереве столешницы, а я смотрела на них, и душу медленно заполняло отчаяние. Казалось, будто вся моя прежняя жизнь в одночасье закончилась, разбившись вместе с тонким богемским стеклом.
— Игорь…
В боку закололо, дыхание сбилось, я попыталась вздохнуть и… проснулась. Тусклый свет ночника выхватывал из темноты металлические кровати, столик для инструментов, невысокий шкаф с лекарствами… Рес! Это же лазарет, в который привел меня Каллеман. Как же отличается моя нынешняя действительность от той, что я вижу во снах! И как часто я стала сталкиваться с прошлым…
Поднявшись, я умылась ледяной водой и попыталась сосредоточиться. Та, другая жизнь, вернувшаяся на мгновение, оставила после себя тревогу и желание немедленно выяснить, куда пропал мой муж. Хотелось бежать, искать его, расспрашивать друзей и знакомых…
«Рес! Кейт, не сходи с ума! Нет у тебя никакого мужа, — вмешался внутренний голос. — И никогда не было».
Я уставилась на свое отражение в оконном стекле и вздохнула. И правда. Чего я всполошилась? Нет у меня мужа. И слава Единому за это.
Следующие две недели пролетели незаметно. В том смысле, что я не заметила их в суете рабочих будней. Пациенты оказались тяжелыми и, в отличие от Горна, на поправку шли медленно. С одним, самым молодым, мне пришлось изрядно повозиться. Амла почти полностью поразила его организм, и бороться с ней оказалось неимоверно сложно. Три ночи я не смыкала глаз, не отходя от парня ни на минуту, и лишь на четвертый день смогла с уверенностью сказать, что кризис миновал, и больной будет жить.