— Что ж, я тоже устал, — не дослушав его ответ, неожиданно резко сказал монарх. Он подхватил на руки болонку, поднялся с кресла и окинул всех цепким, недобрым взглядом. — Идем, Матильда. Почитаешь мне Рейне перед сном.
— Ваше величество.
Мужчины склонились в поклонах, женщины присели в реверансах, и король вместе со своей фавориткой покинул зал.
— Дерек, ты в департамент? — спросил Каллеман. Он пристально смотрел на друга. В его взгляде я заметила настороженность.
— Да, — сказал Горн. — Нужно разобрать бумаги.
— Тогда мы с Кейт с тобой, — кивнул Эрик.
— Это совершенно излишне, — холодно произнес Фредерик. От его тона мне стало не по себе. Горн снова закрылся, превратившись в недоступного аристократа.
— Не спорь, — не унимался Каллеман. — Ты ведь не взял с собой охрану? Вот видишь, значит, нужно держаться вместе.
Граф ничего не ответил. Он молча взглянул на Эрика и направился к высоким позолоченным дверям. Прямой, гордый, несгибаемый.
— Не отставай, Кэтрин, — буркнул Каллеман, подхватывая меня под руку и устремляясь вслед за Горном. — Его нельзя отпускать одного.
Площадь перед дворцом была безлюдна.
— Дерек, не беги, — окликнул друга Каллеман. — Кейт не успевает.
Так и было. Туфли, которые принес мне к сегодняшнему приему Эрикен, оказались слишком скользкими, и я с трудом удерживала равновесие.
— От всего этого женского тряпья одни проблемы, — ворчал маг. — Да держись ты крепче, Кэтрин! Нельзя же быть такой неуклюжей! — он еле слышно выругался и добавил: — Осталось пройти всего-то несколько футов.
Ответить я не успела.
Горн оглянулся на нас и, не говоря ни слова, подошел и подхватил меня на руки.
— Дерек!
— Это единственный способ побыстрее выбраться отсюда, — буркнул граф.
Каллеман ничего не ответил. Он только непонятно хмыкнул и пошел вперед. Фредерик молча двинулся следом. Я чувствовала, как он все крепче прижимает меня к себе, ощущала тепло его дыхания и едва удерживалась от желания обвить руками могучую шею, коснуться твердых губ, заставить их раскрыться в поцелуе. Воспоминание о нашей ночи преследовало меня наяву. Казалось, так просто и естественно касаться смуглой кожи, целовать бьющуюся на шее венку, зарываться пальцами в темные волосы, делить одно дыхание на двоих…
— Проклятье! Ну и погодка! — проворчал Каллеман, зябко передергивая плечами. — Приспичило же его величеству развлечься за наш счет именно сегодня!
Горн ничего не ответил. Похоже, его мучили схожие с моими желания. Я слышала прерывистое дыхание графа, ощущала, как быстро бьется его сердце, видела, как блестят потемневшие глаза.