— Позаботимся. У меня для него работа. Хорошая работа. Опасная, но он любит такую. Он вернётся туда, где его место. Где понимает, зачем живёт.

— Он хороший человек. Под всем этим… он хороший.

— Знаю. Поэтому и держу его. Хороших солдат мало. Я не отпущу его, пока он жив.

Крид затушил сигарету в урне, кивнул на прощание.

— Удачи, Ольга Мельник. Растите сына здоровым. И не вините себя. Вы сделали правильно.

Развернулся, пошёл к выходу. Высокий, прямой, уверенный. Исчез за дверью, растворился в утреннем Берлине.

Оля стояла, качая сына. Тот проснулся, открыл глаза — серые, как у отца. Посмотрел на мать, не заплакал. Спокойный.

— Пойдём, малыш, — прошептала она. — Домой. В Киев. К новой жизни.

Вышла из клиники. Поймала такси, назвала адрес аэропорта. Водитель помог усадить ребёнка — принёс из багажника детское кресло, закрепил.

Такси ехало через просыпающийся город. Берлин за окном — красивый, чистый, чужой. Где-то там, в одной из квартир, спит Пьер. Её Пьер. Последний раз её.

Сын заснул в кресле, посапывая тихо. Оля смотрела на него, гладила по головке.

— Твой папа герой, малыш, — прошептала она. — Настоящий герой. Он спас нас. Дал нам шанс жить. Но сам жить не может. Война забрала его навсегда. Мы не удержим его. Никто не удержит. Поэтому я отпускаю. Отпускаю, чтобы он не страдал.

Такси подъехало к аэропорту. Оля расплатилась, взяла сына на руки, пошла внутрь.

Регистрация, контроль, зал ожидания. Всё механически, на автомате. Села у окна, качала сына, смотрела на взлётную полосу.

За стеклом самолёты садились, взлетали. Один из них увезёт её в Киев. Домой. К новой жизни.

Она смотрела на город в окне. Берлин просыпался окончательно — солнце пробилось сквозь облака, осветило крыши, улицы, реку.

Где-то там спит Пьер. Скоро проснётся. Найдёт записку. Поймёт, что она ушла.

Что он почувствует? Облегчение? Боль? Пустоту?

Не знает. Никогда не узнает.

Объявили посадку. Оля встала, прижала сына к груди, пошла к выходу. В последний раз обернулась, посмотрела в окно на город.

Прощай, Берлин. Прощай, Пьер. Прощай, попытка быть вместе.

Спасибо за жизнь. За шанс. За сына.

Я буду помнить. Всегда буду помнить.

Она вошла в самолёт, села у иллюминатора. Устроила сына на руках, укрыла пледом. Пристегнулась.

Самолёт разогнался, оторвался от земли, взмыл в небо. Берлин уплывал внизу — маленький, игрушечный, далёкий.

Оля смотрела, как он исчезает за облаками. Слёзы текли тихо, но она улыбалась. Грустно, устало, но улыбалась.

Жизнь продолжается. Её жизнь. Жизнь сына. Жизнь Пьера, где-то там, в войнах, в опасности, в Зоне.