— А патроны дополнительные? Обещали сто.

— Нет дополнительных. Только то, что в магазине.

Шакал нахмурился, сплюнул.

— Ты меня наебать решил? Говорил — сто патронов. Где остальное?

— Не было, — ответил Лукас резко. — Человека потеряли. Он нёс запасные магазины. Сдох. Забрали что осталось.

— Не моя проблема. Договор есть договор — сто патронов. Давай, или проваливайте обратно в свой город. Через мой труп.

Марко напрягся, рука потянулась к автомату. Лукас дёрнулся, остановил жестом. Но голос сорвался:

— Слушай, мы выполнили условия. Автомат, гранаты, патроны. Хочешь больше — иди сам в город, там трупы валяются. Обыщешь.

Шакал усмехнулся шире, шагнул вперёд.

— Ты базар фильтруй, корпорат. Я тебе не дружбан. Повтори, что сказал.

— Я сказал…

Бандиты вскинули стволы. Пулемётчик прицелился в Лукаса. Остальные окружили, автоматы нацелены. Один щёлкнул затвором, второй снял предохранитель.

За остовом машины Педро и Рафаэль прицелились. Готовы стрелять. Напряжение выросло до предела. Секунда до выстрела.

И тут в разговор влез Пьер.

Он встал, вышел из-за машины, пошёл к мосту. Спокойно, неторопливо. Винтовка за спиной, руки на виду. Дошёл до Лукаса, встал рядом.

Шакал перевёл взгляд на него. Прищурился.

— А ты кто такой?

— Шрам, — ответил легионер. Голос ровный, без эмоций. — Снайпер.

— И чё те надо, снайпер?

Дюбуа посмотрел на Шакала. Мёртвые глаза, золотые зубы, оскал падальщика. Узнаваемый тип. Видел таких в Мали, Афганистане, на Балканах. Бывшие зеки, бандюки, отморозки. Живут по своим правилам, уважают только силу и прямоту. С ними нельзя тонко, нельзя вежливо. Только на жаргоне, на равных, как свой.

Он перешёл на другой язык. Не литературный, не армейский. Уличный. Воровской. Слова короткие, жёсткие, с матом через слово.

— Слышь, братан, хватит уже хуйню гнать. Мы пришли, ствол принесли, как базарили. Да, патронов меньше, но причина ёбаная — пацан наш сдох. Здоровяк размазал, псевдогигант. Метра три ростом, рельсой махал как палкой. Мы его таки завалили, но Диего не вытащили. Он твои магазины нёс. Теперь труп, магазины на нём, а мы тут. Хочешь — иди забирай. Город в двух километрах, проспект центральный, возле стены панельки. Только там ещё один здоровяк валяется, тоже дохлый, но вонючий. Рядом постоишь — блевать будешь.

Шакал слушал, оскал стал уже. Смотрел внимательно, оценивающе. Пьер продолжил:

— Мы по-честному, брат. Базар — базар, слово — закон. Обещали ствол, гранаты, сто патронов — вот ствол, вот гранаты. Патронов тридцать, но это всё, что у нас есть. Не хватает? Окей. Я докину. — Он расстегнул подсумок, достал два магазина, протянул. — Ещё шестьдесят патронов. Семёрки. Плюс вот, — достал коробку, советскую, зелёную. — Ещё сорок. Итого сто тридцать. Больше, чем обещали. За беспокойство. Канает?