Группа шла осторожно, вдоль стен, прижимаясь к укрытиям. Марко впереди, автомат на изготовке, глаза сканируют каждое окно. Лукас за ним, чуть правее. Диего, Педро, Рафаэль растянулись цепочкой. Дюбуа замыкал, винтовка на плече, палец на спуске.

Дозиметр стрекотал ровно — триста. Высоко, но не критично. Воздух пах пылью, плесенью и чем-то химическим. Ветер гнал по улице обрывки газет, пластиковые пакеты. Тишина давила, звенела в ушах.

Они свернули на проспект — широкий, четыре полосы, посередине трамвайные рельсы, заросшие травой. По бокам пятиэтажки, советские, панельные. Балконы обвалились, стены обшарпаны. На одном доме краска ещё держалась — красная звезда, серп и молот. Привет из восьмидесятых.

Лукас поднял руку — стоп. Группа замерла. Он прислушался, что-то услышал. Секунд пять тишина. Потом звук — далёкий, глухой. Голоса. Несколько человек, говорят громко, перебивают друг друга.

Марко показал рукой — слева, метров сто. Лукас кивнул, повёл группу к укрытию — перевёрнутый автобус, лежащий на боку. Залегли за ним, смотрели.

Из-за угла вышли люди. Шесть человек. Форма камуфляжная, разгрузки, автоматы. Идут строем, но криво, будто пьяные. Один орал что-то, размахивал рукой. Второй смеялся, третий молчал, смотрел в никуда.

— Свободовцы, — прошептал Рафаэль. — Анархисты. Узнаю форму.

— Что они тут делают? — спросил Педро.

— Хрен знает. Может, патруль. Может, мародёры.

Группа приблизилась. Пьер навёл бинокль, присмотрелся. Свободовцы — все молодые, лет двадцать-тридцать. Лица грязные, небритые. Один с повязкой на голове — красно-чёрная, анархистский флаг. Второй с нашивкой «Че Гевара» на рукаве. Идут, орут, смеются.

— Че! Че Гевара! — кричал тот, с повязкой. — Свобода или смерть!

— Анархия, бля! — подхватил второй. — Долой государство!

Остальные хохотали, подпевали. Легионер нахмурился. Что-то не так. Свободовцы — анархисты, но не дебилы. Они в Зоне живут, знают правила. Не орут на весь город, не привлекают внимание. А эти ведут себя, как на демонстрации.

Лукас тоже заметил. Прошептал:

— Странные какие-то.

— Бухие, наверное, — предположил Диего.

— Или обкуренные.

— Или зомби.

Все обернулись на Марко. Тот пожал плечами.

— Что? Видел таких. Психотроника их ломает, они начинают нести хуйню, орать лозунги. Мозги превращаются в кашу, но рефлексы остаются. Стрелять умеют, бегать умеют. Только не понимают, что делают.

Рафаэль присмотрелся, покачал головой.

— Не похожи на зомби. Слишком живые. Зомби ходят медленно, смотрят в одну точку. А эти прыгают, орут.

— Может, свежие? Только что облучились?