Марко глянул на него, усмехнулся.

— Ну что, новенький, готов обосраться?

— Судить товарища по себе, плохая идея брат, — ответил Дюбуа, не поднимая глаз.

Марко фыркнул, вернулся к автомату. Диего подошёл, встал рядом. Широкий, как шкаф, пах потом и табаком.

— Слышь, француз. В бункере — ты идёшь последним. Прикрываешь тыл. Если что-то вылезет сзади — убиваешь. Не ждёшь команды, не кричишь. Просто убиваешь. Ясно?

— Ясно.

— Хорошо. А то предыдущий снайпер у нас был слишком разговорчивый. Всё время спрашивал: «Стрелять? Не стрелять?» Заебал. Потом его кровосос сожрал. Пока спрашивал.

— Понял урок.

— Умница.

Диего хлопнул его по плечу, ушёл. Рафаэль докурил, подошёл, сказал тихо:

— Не слушай их. Марко всегда так — проверяет новичков. Диего тоже. Если не огрызаешься, не психуешь — значит, норм. Если начинаешь доказывать — значит, слабак. Ты правильно делаешь.

— Спасибо.

— Не за что. Просто держись рядом. В бункере темно, узко, легко потеряться. Если отстанешь — мы не вернёмся. Лукас так сказал — так и будет.

Наёмник кивнул. Рафаэль вернулся к своему углу, продолжил упаковывать снаряжение.

Лукас закончил с бумагами, обернулся.

— Все готовы?

— Да, — хором ответили бразильцы.

— Хорошо. Выходим через пять минут. «Уралы» уже заведены, водители ждут. Грузимся быстро, без базара. В машине молчок, экономим силы. Вопросы?

Никто не ответил.

— Отлично. Пошли.

Они вышли из оружейной, прошли по коридору, поднялись по лестнице на поверхность. Утро серое, небо затянуто облаками. Воздух прохладный, пахнет сыростью и металлом. У ворот стояли два «Урала» — грязные, в ржавчине, двигатели урчат. Водители курили, глядя в никуда.

Группа залезла в кузов первого. Марко, Диего, Педро, Рафаэль, Пьер. Лукас сел в кабину рядом с водителем. Второй «Урал» остался пустым — запасной, на случай, если первый сдохнет.

Машина тронулась. Тряска, грохот, кузов скрипел на каждой кочке. Легионер сидел на лавке, винтовка между ног, смотрел через щель в тенте. Рыжий лес проплывал мимо — деревья голые, земля мёртвая, ни травы, ни кустов. Дозиметр стрекотал — сто, сто двадцать, сто пятьдесят. Терпимо.

Марко достал флягу, сделал глоток. Вода или что покрепче — хрен разберёшь. Передал Диего. Тот глотнул, передал Педро. Круговая. Дошла до Пьера. Он понюхал — водка. Дешёвая, пахла спиртом и ацетоном. Глотнул, передал Рафаэлю. Тот допил, спрятал флягу.

— Хорошая традиция, — сказал Марко. — Перед делом — по глотку. Для храбрости.

— Для тупости, — поправил Диего. — Храбрость у нас и так есть. А тупость приходит после водки.

— Тогда зачем пьёшь?