Кирилл сглотнул и кивнул.
Я повернулся к команде:
— Это касается всех. Каждого. — Мой голос стал жёстче. — Я знаю, что вам страшно. Знаю, что хочется бросить всё и бежать спасать семьи, но если вы сейчас уйдёте — спасать будет некого. Через две недели ваши семьи окажутся на улице. В мороз. Без крыши, денег и надежды.
Настя опустила руки.
— Что нужно делать? — спросила она.
— Работать. Как никогда в жизни. — Я оглядел их всех. — Вы должны готовится к завтрашнему ужину как никогда, а потом работать когда мы откроемся. Вы должны показать, что Слободка это не яма и не притон. Если мы выиграем — у вас останется дом. У ваших семей останется дом. Это я вам обещаю.
Гришка выпрямился. Вытер нос рукавом:
— Я с тобой, мастер.
— И я, — сказала Агафья, поднимаясь с лавки.
— И я, — Петька стукнул себя кулаком в грудь.
Один за другим они кивали.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда хватит болтать. За работу. У нас не так много времени, чтобы подготовить всё к завтрашнему ужину. И я хочу, чтобы к утру зал и кухня блестели как яйца у кота.
Гришка фыркнул — нервно, но это был смех. Кто-то ещё хихикнул.
— Чего встали⁈ — рявкнул Иван, хлопнув в ладоши. — Слышали, что мастер сказал! Работаем!
Кирилл не спал всю ночь.
Он остался в Гусе в отдельной комнате наверху и под утро всё-таки забылся тяжёлым сном. Снилась какая-то чушь: Белозёров сидел за столом в «Золотом Гусе» и ел суп прямо из котла, а Кирилл стоял рядом в фартуке посудомойки и подливал ему добавку…
Проснулся он от грохота. Вскочил на кровати, сердце колотилось как бешеное. За окном — серое зимнее утро. Внизу уже были слышны голоса, звон посуды, чьи-то быстрые шаги.
Кирилл сел на край кровати, уронил голову в ладони.
Сегодня.
Слово резануло сознание страхом. Сегодня — ужин. Пятьдесят с лишним гостей за столами. Посадник, Судья, главы Цехов, первые купцы города. И команда из бывших оборванцев, которые еще пару дней назад не знали, как держать поднос.
Он застонал.
Я спятил. Окончательно и бесповоротно спятил. Двадцать лет строил репутацию — и поставил всё на одного человека. На безумного мальчишку, который варит эликсиры и командует как атаман.
Кирилл встал, подошёл к зеркалу. Оттуда смотрел мужчина средних лет с мешками под глазами и двухдневной щетиной. Щёки ввалились, волосы торчали во все стороны.
— Хорош, — пробормотал он своему отражению. — Просто красавец. Посадник будет в восторге.
Кирилл плеснул в лицо холодной водой из кувшина. Побрился — руки дрожали, поэтому дважды порезался. Оделся в лучший камзол, который ещё оставался чистым. Тёмно-синий, с серебряной вышивкой. Купил пару недель назад, когда дела шли в гору.