— Спасибо, — я подмигнул ей и передал ее вместе с детьми в руки Дарье.
Рябов стоял посреди улицы, разинув рот. Толпа вокруг него шепталась:
— Видал? Детей пустили, а его — нет!
— Это ж какие люди там собрались, что Рябова развернули?
— И Перепёлкина развернули!
— И того, в бобрах!
— Что ж там за собрание такое, а⁈
Я спрятал улыбку. Все выходило даже лучше. чем я планировал.
Я повернулся к улице и увидел карету. Она была больше остальных. Чёрная, с золотой отделкой. На дверце — герб города.
Посадник. Улица вдруг показалась очень тихой. Даже ветер утих.
Карета остановилась. Кучер спрыгнул с козел, открыл дверцу.
Из кареты вышел старик и помог выбраться своей жене.
Он был худым, высоким и даже в преклонном возрасте держался прямо. Белая бородка аккуратно подстрижена, волосы убраны под меховую шапку с соколиным пером. Глаза его были темные и глубоко посаженные. Они смотрели спокойно и оценивающе.
Посадник Вольного града. Человек, подписавший указ о сносе Слободки. Человек, в чьих руках — судьба всего района.
Он посмотрел на меня. Я поклонился — глубже, чем остальным.
— Ваше превосходительство. Добро пожаловать в «Золотой Гусь».
Посадник молчал несколько секунд. Изучал меня — китель, лицо, глаза, а потом произнёс:
— Вы — тот самый повар?
— Да, ваше превосходительство.
— Мне говорили, вы творите чудеса.
— Не чудеса. Просто хорошо готовлю.
— Хм. — Он чуть наклонил голову. — Скромность или хитроумность?
— Правда, — ответил я. — Чудес не бывает. Мастерство и труд вместе создают чудеса.
Что-то мелькнуло в его глазах. Интерес? Уважение?
— Посмотрим, — сказал он и прошёл внутрь.
Я проводил его взглядом. Потом выдохнул.
Волк шагнул ко мне:
— Все прибыли. Закрывать?
— Закрывай.
Тяжёлая дверь захлопнулась. Лязгнул засов.
Толпа снаружи взволнованно обсуждала событие. Завтра весь город будет говорить только об этом вечере.
Я повернулся и вошёл в зал.
Пятьдесят три гостя. Богатейшие люди города.
Пора начинать шоу.
Зал был наполнен шумом голосов. Полная посадка. Уже завтра их мнения и слова разлетятся по всему городу, определяя наши дальнейшие действия.
Я остановился у входа, окидывая взглядом своё поле боя.
Столы стояли группами — по четыре-шесть мест, близко друг к другу, но не тесно. Еловые композиции на белых скатертях. Свечи в начищенных подсвечниках. Мягкий, тёплый свет окутывал помещение.
И люди. Такие разные и по-своему интересные.
В центре, у камина — Посадник. Сидел прямо, положив руки на стол, смотрел перед собой с выражением вежливой скуки. Справа от него — Судья с женой. Слева — глава Ювелирного Цеха, который уже успел что-то шепнуть соседу и теперь ждал реакции.