За окном поплыли улицы Вольного Града. Я смотрел на серые дома, на прохожих, на зимнее небо — и думал о словах судьи. Белозёров узнает и найдёт другой способ. Береги спину.
Ничего нового , — подумал я. — Враг остался врагом. Просто теперь он злее.
А в кармане лежал тяжёлый кошель с четырьмя сотнями серебра.
Неплохой улов для одного разговора.
Привет, дорогие читатели! С Новым Годом!
Я вам желаю крепкого здоровья, успехов в будущем году.
Пусть вам хватит сил достичь всех поставленных целей!
Всех обнял.
Ваш Афаэль;)
Особняк Мокрицына стоял в таком районе, где дома строили не для жилья, а для демонстрации достатка.
Карета остановилась у кованых ворот, и я несколько секунд разглядывал фасад. Два этажа из белого камня, высокие окна со ставнями, резное крыльцо под навесом. Богато, но без вкуса — типичное купеческое «дорого-богато», где каждая деталь кричит о деньгах хозяина.
Мокрицын выбрался из кареты первым, кряхтя и отдуваясь. Махнул рукой — за мной, мол.
Внутри оказалось ещё хуже. Позолоченные рамы на стенах, ковры в три слоя. Слуги в ливреях кланялись на каждом шагу. Всё это великолепие давило и душило, как перина на лице.
— Сюда, — судья вёл меня через анфиладу комнат. — В столовую.
Столовая была под стать дому — огромная, с длинным столом на двадцать персон, с камином в полстены и портретом самого Мокрицына в полный рост. На портрете он выглядел стройнее.
— Садись.
Я сел. Судья плюхнулся напротив, хлопнул в ладоши. Появился слуга — молодой парень с испуганными глазами.
— Подавай, — велел Мокрицын. — То, что готовили мне на обед. Всё неси.
Слуга исчез. Мокрицын откинулся на спинку стула и уставился на меня.
— Сейчас сам увидишь.
Ждать пришлось недолго. Через десять минут стол преобразился.
Запечённый гусь на серебряном блюде, румяный, с хрустящей корочкой. Осётр, украшенный зеленью. Пирог с мясом, высокий, с золотистой крышкой из теста. Миски с тушёными овощами, графин с ягодным взваром.
Выглядело роскошно. Как на пиру у воеводы.
— Вот, — судья ткнул пальцем в гуся. — Пробуй. Скажи честно — я сошёл с ума или меня правда кормят опилками?
Я взял нож и вилку. Отрезал кусок гуся — мясо легко отошло от кости, корочка хрустнула под лезвием. Положил в рот. Прожевал.
Мокрицын смотрел на меня с напряжением человека, ожидающего приговора.
Я попробовал осетра. Потом пирог и запил все это глотком взвара.
— Ну? — не выдержал судья.
Я отложил вилку.
— Вы не сошли с ума.
— Значит…
— Значит, вас кормят опилками. Красивыми, дорогими, идеально приготовленными опилками.
Мокрицын хлопнул ладонью по столу.
— Вот! Я же говорил! Жена твердит — вкусно, свежее, ешь давай. А я давлюсь, как…