Точнее, было непонятно, сумеет ли он из своих министерских фондов вытащить довольно приличную сумму, необходимую для расширения завода — а Зинаида Михайловна, когда я ей попытался намекнуть, что заводик может и побольше всякого полезного для страны делать, ответила твердым «нет». Ну нет, так нет, все же государство, как любили говорить в моей молодости (первой молодости) — не дойная коровка. Однако последний тезис почему-то распространялся очень не на всех советских людей…
Но пока что я никак на то, что некоторые товарищи были как-то сильно «равнее других», повлиять не мог, да и не мое это было дело. Хотя некоторые мысли у меня появились сразу после того, как в Пьянском Перевоза был торжественно пущен Дворец Культуры. Дядька Бахтияр остался верен себе: хотя жилые дома он все же спроектировал не очень похожими на какие-нибудь ханские дворцы, при взгляде на этот Дворец Культуры и сомнений не возникало: это — именно Дворец, с большой буквы Дворец. Как говорится, хорошо быть пенсионером, на высокое начальство можно внимания вообще не обращать — и он и не обращал. Я даже примерно не мог себе представить, во что ему сооружение такого дворца обошлось, но Зинаида Михайловна на это денег не пожалела. К тому же речка Пьяна — она протекает по очень интересным местам, там — почти что рядом с Пьянским Перевозом — месторождение довольно красивого камня давно уже разрабатывалось — и здание было целиком в этот камень и одето.
Но главным было то, что во Дворце кроме театрального и — отдельно — кинозала было предусмотрено много помещений для культурного отдыха иного вида: в нем и очень приличное помещение районной библиотеки было сделано, и множество комнат (и небольших залов) для разных кружков. А чтобы эти помещения без дела не простаивали, в них разместили в том числе и неплохую музыкальную школу, организовали что-то вроде дворца пионеров — и набрали туда множество специалистов именно по части культуры. По крайней мере в новом микрорайоне только преподавателям музыки (поголовно — выпускникам Горьковской консерватории) было выделено двенадцать квартир. Правда, к Новому году только семь из них было занято, но местные власти на следующий выпуск уже студентов «зарезервировали», я у меня было абсолютная уверенность в том, что никто из получивших сюда распределение, не убежит.
Не убежит и потому, что музыкантам вообще-то редко где сразу жилье предоставлялось, а еще потому что хотя официально Пьянский Перевоз считался селом, он на глазах становился хотя и небольшим, но городом. В плане именно «городских удобств», включая и регулярный авиарейс в Горький. И даже с телевидением в Перевозе стало лучше, чем в областной столице: после того, как в Горьком поставили за Кузнечихой «шуховскую башню» высотой в триста пятьдесят метров, передачи Горьковского телецентра (оба канала) теперь и тут неплохо ловились, а я еще подсуетился и в селе свой «телецентр» организовал. Башню, правда, поставили даже пониже чем в Москве, всего сто двадцать восемь метров (я просто попросил «выстроить такую же, как на берегу Оки стоят») — но они обеспечивали уверенный прием еще двух «местных» каналов. И по одному просто крутили записанные на видеомагнитофон фильмы, а по другому доносили до населения местные новости и показывали творчество местных же «самодеятельных» коллективов. И, откровенно говоря, именно «самодеятельность» народу больше всего и нравилась…