— Нужно, очень нужно. Мне любая информация по полям, по севообороту очень пригодится…

— Да? А по севообороту я собирать не говорила… если мы это к праздникам подвезем, нормально будет? Просто раньше точно не успеем: сейчас как раз уборка картошки и капусты пошла, весь народ в полях…

— Вполне, я все же полный анализ вообще буду, скорее всего, зимой проводить. Сейчас только некоторые предварительные результаты получились…

— А какие? Может, их мы тоже использовать сможем? Сейчас ведь еще рожь сеем, а может зря?

— Озимую?

— Нет, под весеннюю пахоту.

— Тогда точно не зря. Мне тут биологи сказали, что и земля улучшается по структуре, и азота в почве добавляется, и калия…

— С удобрениями у нас хорошо… то есть неплохо. В смысле, терпимо, разве что, агрономы жалуются, фосфора не хватает. Чудно выходит: есть в области свой суперфосфатный завод, а удобрений хрен выбьешь фосфорных. Я как раз вот о чем тебя попросить хотела-то…

— Но я же удобрениями вообще не распоряжаюсь.

— Ну… да, я просто подумала, а вдруг получится.

— С суперфосфатом точно не помогу, но если шлак с Ворсменского металлического…

— На нем и живем, даже две новых шахты заложили в соседних районах, но ведь мало его, мало!

— Я что-то не пойму: вроде сейчас в Апатитах фабрику на полную мощь запустили…

— Ну да. Только сейчас все удобрения оттуда в прииртышские степи отправляют: там вроде земля-то хорошая, но как раз с фосфором вообще беда, вот нам и не достается ничего.

— Хорошо, что напомнили: нужно будет в следующем году и там такое же исследование провести. А пока… я тут результаты по своему району посмотрел, и увидел одну забавную вещь: вдоль дорог, соснами обсаженных, урожаи пшеницы и овса на двадцать процентов выше получаются. Но только в полосе метров в двести от сосен.

— Сосны, говоришь? Сосны — это интересно, вот только где бы их взять? В области их немного.

— У меня тут две девчонки работают, выпускницы лестеха московского, они говорили, что в Подмосковье где-то несколько лесных питомников, в которых как раз сосны выращивают, заложено. Там же, в Подмосковье, леса вообще почти полностью сведены были, сейчас стараются их восстановить, так что, думаю, если с теми питомниками связи наладить…

— А где? Ты, как я понимаю, туда точно не поедешь.

— И не ошиблись. А насчет где эти питомники… пойдемте, с девчонками поговорим. Даже если они сами не знают, то наверняка знают тех, кто знает. А коробки с дискетами пока оставляйте, я, как данные к себе с них перекачаю, вам обратно сам их завезу…

Уж не знаю, кто придумал, что институту самолеты потребуются, но придумано это было здорово. И к ноябрьским в авиаотряде самолетов стало уже семь: мне в Шахунье («специально для Шарлатана») три «Сокола» сверх всяких планов изготовили. И самолеты летали вообще на землю опускаясь разве что для дозаправки: в Шарью теперь регулярный ежедневный рейс из Пьянского Перевоза выполнялся, два «Сокола» летали по Среднему и Нижнему Поволжью, а «Буревестник» почти каждый день летал в Москву и дальше, вплоть до Минска и Бреста. Причем в Белоруссию полеты выполнялись даже не «в интересах института сельхозавтоматики», а в основном перемещал тамошних специалистов в Шарью и обратно инженеров из Шарьи в Минск и Брест — где тоже заводы полупроводников заработали. Просто регулярных авиарейсов (кроме «моего») в Шарье не было, а тамошние инженеры успели по части полупроводников много интересного разработать. Но разработать они это интересное разработали, а вот запустить разработки свои в серийное производство у них возможности не было: завод-то был сугубо МПСовский и занимался выпуском исключительно силовых диодов для локомотивов (ну и для прочей железнодорожной техники и автоматики). Я даже по производственным планам этого завода с товарищем Бещевым по телефону пообщался, но насколько Борис Павлович проникся моими аргументами, было совершенно непонятно.