На прощание мне товарищ Сталин передал довольно толстую папку с документами, которые были как раз химическим Госкомитетом подготовлены для рассмотрения в Совмине. Ну да, в химии-то я специалист хоть куда… но ведь в принципе, если я собираюсь проводить системный анализ всей советской экономики, то и эта информация (если опустить совершенно бесполезные в данном случае чисто «технологические» детали) наверняка окажется полезной. Так что я, хотя и собирался все эти бумажки сразу передать в расчетный отдел, решил их и сам предварительно просмотреть — на предмет выяснения, что же здесь имеет смысл учитывать в расчетах, а что пусть химики изучают. И, листая всю эту макулатуру, я вдруг вспомнил, почему мне фамилия того самого Леонида Аркадьевича показалась знакомой: вероятно, акцентирование Сталиным отдельных моментов по развитию советской энергетике меня на воспоминания натолкнули.
Вообще-то в «прежней жизни» я на его фамилию всерьез натолкнулся лишь однажды, на семинаре, на который я записался после того, как в советском НИИ в перестройку работу потерял. И записался я на него лишь потому, что семинар был платным — вот только там не за участие нужно было платить, а участникам довольно крупные выплаты предлагались. И платили, как я узнал гораздо позднее, иностранные организации, а целью семинара была разработка «понятных народу обоснований того, что в СССР вся промышленность всегда плелась у Запада в хвосте». И там, в качестве одного из примеров, которые следовало проанализировать для получения «нужных выводов», рассматривался советских химпром — и товарищ Костандов пятнадцать лет этот самый химпром и возглавлял…
И ведь если не вникать в детали, возглавлял весьма успешно, за пятнадцать лет работы министром химпрома он увеличил выпуск химической продукции аж в двадцать пять раз, а по некоторым продуктам вообще весь мир обогнал. Но нам как раз для анализа выдали много именно «детальной информации», и, хотя проклятые буржуины от участников семинара нужных им результатов и не получили (все же еще не испарился среди наших аналитиков еще дух патриотизма), кое-какие выводы мы (в своем дружном и все же закрытом коллективе) сделали. Очень все же неоднозначные выводы, коллектив «слушателей» (а нас и было-то всего с десяток человек) разделился на три непримиримые (по части выводов) группы — и именно из-за этого буржуи так и не узнали «единодушное мнение советских специалистов-экономистов», ну а я тогда присоединился к наиболее малочисленной группе (то есть нас к таким выводам пришло лишь двое, причем оба «не экономиста»), состоящей из «чистых математиков». Но тогда я дальше развивать и конкретизировать свои выводы не стал: буквально через неделю получил предложение денег семье за океаном заработать — и о всем, что на семинаре произошло, прочно забыл «за ненадобностью». Тогда — забыл, а теперь вспомнил, и, вернувшись в Пьянский Перевоз, с удвоенной силой принялся за анализ полученных документов. С утроенной даже: мне показалось, что я понял, каких выводов ждет от меня Сталин…