— Стены низкие, — сказал первый нойон, разворачивая свиток с зарисовками, — деревянные, с земляным валом. Высота примерно в четыре роста человека. Башни редкие но есть деревянный навес. Город мал, тысячи две воинов, не более.

— Река? — спросил Бату.

— Река вскрылась, лёд идёт. Переправа невозможна без мостов. Город на высоком берегу, снизу не взять.

Бату кивнул, перевёл взгляд на Субедея. Старик молчал, перебирая чётки из волчьих зубов.

— Семь дней, — повторил Бату свой вопрос — Ты уверен, что семь дней?

— Я сказал, если не будет сопротивления, — тихо ответил Субедей. — Но этот город уже показывает зубы. Вчера их вылазка — двадцать всадников, сожгли две башни, что мы начали строить. Убили многих наших воинов. Они не боятся.

— Они отчаянные, — фыркнул второй нойон. — Или слишком глупые.

— Или обречённые, — сказал Субедей. — А это опаснее всего.

Наступила тишина, за шатром слышался стук топоров, ржание коней, крики на десятке языков, монгольском, тюркском, цинском, русском. Ли Вэй кашлянул, привлекая к себе внимание. Через переводчика он сказал

И… — он замялся, — как только привезут стенобитные орудия, город падёт.

Бату сжал челюсти, но промолчал.

— И ещё, — добавил Субедей, поднимая палец. — Разведка. Нам нужно знать, где слабое место. Не в стенах, а в людях. Кто командует? Есть ли раскол? Голод? Болезнь? Завтра пошлю людей ближе к стенам. Пусть посмотрят.

— Они увидят, — возразил нойон.

— Пусть видят, — сказал Субедей. — Мне нужно, чтобы они считали. Сколько стрел выпускают. Как часто меняются караулы. Где носят воду. Где хоронят мёртвых. Война — это не только мечи. Это счёт.

Бату кивнул, он ценил Субедея за это — старик воевал так много, что знал абсолютно всё.

— Идите, — сказал хан. — Завтра начнётся настоящий штурм.

Один за другим, нойоны покинули юрту. Субедей задержался у выхода и посмотрел на небо, где кружил ворон.

— Птица смерти, — пробормотал переводчик рядом. Субедей покачал головой.

— Нет. Птица памяти. Она помнит, кто умер. И расскажет тем, кто придёт после нас.

Он достал из-за пазухи кусок вяленого мяса, бросил вверх. Птица сделала круг, спикировала, схватила добычу и улетела к лесу.

— Странный ты, старик, — сказал Бату, выйдя следом.

— Я наблюдаю, хан. За облаками, течением рек, поведением врага. Всё связано. Ворон не прилетает туда, где не будет падали. Если он кружит над городом — город умрёт. Вопрос когда.

— А если город выживет?

Субедей усмехнулся.

— Тогда ворон улетит. И это тоже будет знаком.

Он помолчал, глядя на стены Козельска, видневшиеся за рекой.

— Этот город… в нём что-то есть. Не сила, а упрямство. А упрямство опаснее силы. Силу можно сломить. Упрямство — только уничтожить.