— Как вы считаете, нужна была вообще водка на войне?

Видимо, ей такой вопрос еще ни разу не задавали. А мне он был интересен всегда. Требовались ли на самом деле наркомовские сто грамм бойцу на войне?

— Сомневаюсь, что тебя за такие вопросы, паренек, по голове погладят. Но раз говоришь, что собираешь правду… Нужна, однозначно! Поясню. Проснулся, приходишь на аэродром и ждешь в готовности. Меховые унты на тебе, носки, краги, куртка, брюки. В 4 — 5 утра все кажется тяжелым. Вылетаешь на задание раз, второй. Вечером после разбора полета ты устала, ничего уже не хочешь, только отдыхать до утра, пока снова надо будет лететь на боевое задание. Приходишь — в столовой импровизированный стол. И все такое вкусное! А у тебя совершенно нет аппетита! И тут тебе говорят: «Наркомовских сто граммов! Ты выпей и почувствуешь что надо!». И выпиваешь эти сто граммов, начинаешь есть, оживаешь. Если кого-то днем видел горящим, вспоминаешь и горюешь, если увидел сидящим рядом, то радуешься, живешь! В казарме иногда и раздеться не успеешь, так в комбинезоне и засыпаешь.

Меняю пленку в бобине, вот это мы наговорили. Но остался еще один адрес. И на сегодня, пожалуй, хватит. С таким материалом можно начинать искать куратора, а затем работать. Да, начал я проект с дальним прицелом. С подобным предложением тебя точно заметят! Как ни цинично это звучит, но он беспроигрышный. И не понимаю, почему его тогда не реализовали. Были живы ветераны, существовали ветеранские организации, снимались фильмы, песни. Неужели солдатская правда кому-то колола в глаза? Или я недооцениваю маразм советской пропагандистской машины?

Дома меня ждал ужин. Отец опять ездил на рыбалку, потому подавали котлеты из щуки. Батя с Олегом резался в карты, вот страсть у них такая! Я же решил прослушать последнее интервью на свежую голову. Больно уж интересный мне фронтовик попался. И жил он там же, где Наташка, только подъезд другой. А дом тот был непростым, как и его жильцы. Явно дядька из высокого начальства. Его рассказ просто так завернуть не удастся.

— Потом как-то быстро наши части к Германии подошли. Наступление. Сделали прорыв, в линию фронта сделали дырку, и нас туда — хопс… Как прорыв сделали, едем день, второй — не спим. Солнце восходит. У меня глаза слипаются… заснул за рулём… Попал в столб, чуть не убился. Не спать сутками — это тебе не шутки. Тут начали давать указания: «Такой-то населённый пункт — занять! Такая-то часть немцев — уничтожить!» Танки вперед, создают панику… На сорок-пятьдесят километров рывок в тыл к немцам! Мощь! «Тиграм» нас не догнать, средние танки — расстреливаем. Что немцам остается делать — они на нас авиацию. Нас бомбят, «мессеры» гоняются, расстреливают. Обидно под конец войны!