— Александр Евгеньевич, вы что же, допускаете, что в нашем штабе имеются предатели? — аж вздрогнув от озвученных мною слов, шёпотом поинтересовался в ответ Михаил Александрович. Слишком уж сильно на его мироощущении сказывалась былая изоляция от реального общества страны, чтобы самому дойти до подобных выводов. Точнее даже не столько дойти до них, сколько принять подобную мысль, как нечто возможное.

— Я допускаю, Михаил Александрович, что в нашем штабе, а то и где повыше, имеются определённые силы, которые не заинтересованы в достижении Россией максимально быстрой победы в этой войне, — очень так дипломатично обозначил я свою позицию, не называя при этом конкретные имена, которые я и не знал так-то.

— Но… я не понимаю, — попытался было что-то возразить великий князь, впрочем, тут же стушевавшись. — Для чего им идти на подобные шаги, если то, о чём вы говорите, вообще имеет место быть?

— Деньги и власть, — лишь пожал я плечами в ответ. — Ведь пока наша страна воюет, очень многие зарабатывают на военных заказах и всяких финансовых махинациях на рынке ценных бумаг. Зарабатывают огромные средства! Миллионы, десятки миллионов и даже сотни миллионов рублей! И как вы можете сами понимать, за такие деньги нередко готовы убивать. А уж отправлять на смерть солдат — тем более.

— Вы столь сильно не верите в людей? — видимо, решив, что я излишне преувеличиваю, комроты попытался переубедить меня в обратном, самим фактом постановки данного вопроса.

— Боюсь, Михаил Александрович, это просто вы слишком хорошо о людях думаете, — грустно улыбнувшись в ответ, удручённо покачал я головой. — Возьмём, к примеру, нас, Яковлевых. Уж сколь много сил мы, как истинные патриоты своей родины, уже приложили для приближения победы нашего оружия! Не сосчитать!

— Истинно так, — поддакнул моему самовосхвалению великий князь.

— Но даже мы воспользовались предоставленными возможностями и получили огромное количество казённых заказов для наших столичных и харьковских заводов. Автомобили, броневики, паровозы, бронедрезины, железнодорожные вагоны, пуленепробиваемые панцири с касками и даже снаряды, — принялся я загибать пальцы, перечисляя ту продукцию, заказы на которую нам вышло получить в очень немалых объёмах. — Как минимум двадцать миллионов рублей из казны мы в итоге получим. И чем дольше будут вестись боевые действия, тем больше мы заработаем на этой войне. При этом наши доходы будут смотреться откровенно грошовыми на фоне тех средств, что уже заработали и ещё только заработают всевозможные биржевые махинаторы с банкирами. Особенно это касается европейских банкиров. Вот вы, к примеру, знаете, что за сам факт размещения у себя облигаций нашего государственного займа, французские банкиры получили в прошлом году сразу же на руки чуть более 15 миллионов рублей? А сколько таких вот займов нас впереди ещё ожидает? Война-то, как ни крути, дело очень дорогое. Потому, заплатив кому-нибудь из наших генералов взятку в 100 — 200 — 300 тысяч рублей за затягивание конфликта, подобные финансово-политические силы обеспечили себе возможность заработать дополнительные десятки миллионов рублей. А те же немцы, как мне недавно писал отец, используя обещание предоставления кредита в качестве рычага давления, всеми возможными способами ныне пытаются продавить наше министерство финансов на подписание такого варианта нового таможенного договора, который России в перспективе выйдет очень уж убыточным. Я уже не говорю про желание многих и многих заполучить в свои руки хотя бы часть реальной власти в стране.