— Даже не сомневайтесь, — не стал я как-либо воодушевлять того в ответ. — Разве что мотострелков куда пошлют своим ходом в качестве обычной пехоты. Потому я, кстати, очень сильно удивился, что сохранившиеся силы нашей бригады не стали применять по прямому назначению во время недавнего рейда нашей кавалерии во вражеский тыл. Это ведь лежало на поверхности! Моторизованные войска для того ведь и существуют, чтобы осуществлять подобные обходы вражеских сил с последующим разгромом их тылов.

— Это вы про рейд сводного отряда генерал-майора Мищенко на Инкоу? — на всякий случай уточнил мой ротный командир.

Собрав под своей рукой почти 7000 сабель и 22 орудия конной артиллерии, Павел Иванович Мищенко, к сожалению, не смог в полной мере реализовать представившуюся ему возможность, ограничившись уничтожением артиллерийским огнём тех складов в районе портового города Инкоу, которые вышло поджечь фугасными снарядами.

Увы, но попытка взять склады штурмом наткнулась на невероятно ожесточённое сопротивление со стороны японцев и завершилась ничем. Разве что стало причиной тяжелых потерь среди вверенных ему частей. После чего пришлось срочно отступать, дабы оторваться от спешно прибывших японских подкреплений.

— Именно! — тут же закивал я головой. — Ведь находись мы вместе с нашей кавалерией, Инкоу оказалось бы полностью занято нашими войсками. Орудий-то там у японцев не было. И наши броневики вновь могли бы показать там себя во всей своей красе. Противнику же, несомненно, пришлось бы снимать с фронта не менее дивизии, а то и двух, чтобы попытаться выбить нас оттуда! А ведь от Инкоу до КВЖД почти рукой подать, — «слегка» преуменьшил я оное расстояние. — И ударь мы оттуда по направлению к железной дороге, смогли бы в перспективе вовсе разрезать всю японскую армию на 2 изолированные друг от друга части! После чего нанесение удара в тыл войскам, до сих пор штурмующим укрепления Цзиньчжоуского перешейка, могло стать лишь вопросом ближайшего времени, — ударился я в совсем уж маниловщину, что лично мне, как молодому вольноопределяющемуся ничего не понимающему в тактике и стратегии, было вполне простительно. Хотя при этом я прекрасно понимал, что всё мною озвученное столь легко, естественно, осуществлено быть никак не могло. Однако же побыть диванным стратегом мне это нисколечко не помешало. — Но нет. Кто-то предпочёл не привлекать нас вовсе. И тут явно проглядывается, либо чей-то грубейший просчёт в планировании данной операции, либо целенаправленное нежелание давать нам новую возможность заявить о себе, как о победоносной силе, либо вовсе прямое вредительство, пошедшее исключительно врагу на пользу.