Он отдал брату свою копию координат с миром, куда утянуло душу Адама, чтобы объясниться или хотя бы попытаться. Ашера всех своих принцев создала сильными, но прокаженными, ведь ее попытки заполучить слово сделали их души неспособными к самостоятельному перерождению. После смерти они стали бы призраками, которые обладали огромным магическим потенциалом, и ничем хорошим такое посмертие закончиться не могло. Змей собирался их «развоплотить», после чего собранные души очистить и вернуть обратно в круг. Люцифер вызвался тому помочь, чтобы спасти Михаэля, пусть и предполагал, что новый союзник такому не обрадуется. Время только неверно рассчитал, потому удивился и обрадовался, когда узнал, что Змей Михаэля пощадил. В общем, Люцифер ждал той встречи, ждал сильнее собственного исцеления. В конце концов, что ему то исцеление без возможности выговориться? Михаэль единственный, с кем имело смысл объясняться, ведь будучи равным, он бы не только выслушал, но и простил. Михаэль единственный, от кого прощение можно было принять…

Жаль, счастливой встречи не случилось, а ожидание той, что по итогу произошла, затянулось до новой трагедии. Без координат Люциферу пришлось ориентироваться на душу брата, и он совершенно не ожидал, что Михаэль от него закроется. В итоге он оказался вынужден продираться по магическому следу от самой Империи, стараясь не обращать внимания на раздирающие ее войны. Спешил, не давая себе ни как следует выспаться, ни отдохнуть, и все равно добрался лишь к концу нелицеприятной сцены, когда невменяемого Адама арестовывали местные стражи закона. Нескольких магических пассов хватило, чтобы считать историю мальчишки в этом мире, и озвереть от осознания собственной причастности к случившемуся. Опять! Опять он, желая поступить правильно, все испортил!

Михаэль больше не прятался, и теперь найти его не составило труда. Брат ждал в роскошном номере, вальяжно попивая вино у персонального бассейна. Заметив взбешенного Люцифера, он приподнял бокал на манер тоста и залпом осушил. Вино было оранжевым.

— Зачем? — Бездна в свидетели, Люцифер пытался держать себя в руках, несмотря на ярость, разрывающую его изнутри.

— Хотел бы я вернуть тебе этот вопрос, но за все время так и не определился, какое из своих «Зачем?» спросить. А вот ответ придумал. Затем, чтобы тебе не пришлось дурманить разум очередного болвана, когда кукла с дырками в душе решит возродиться. Конечно, мальчишка наверняка тоже возродится, но грех содеянного не даст ему жить долго и счастливо. Ну, или мое проклятие. Что-то из этого точно не даст.