— У меня был брат… О, нет, речь не об очередном принце — у меня был родной брат, мой близнец — Веспер1, долгое время бывший старше на целую ночь… Я промучил маму Аврору2 до самого утра, родившись слабым болезненным ребенком. Придворный лекарь Эскулап3 сомневался, что я доживу до десяти лет, но судьба распорядилась иначе.

Наш мир славился своими садами4, и одержимая поисками некого волшебного дерева императрица Ашера решила его захватить. Царь Астрей5, наш с Веспером отец, слишком долго успешно сопротивлялся чужому войску, надеясь прогнать захватчиков, вот только этим привел Ашеру в бешенство. Она лично возглавила армию и за несколько дней добралась до столицы, взяв ту в плотное теневое кольцо, хотя могла сразу войти и объявить свою волю проигравшим. Захваченные управители других городов рассказали ей, что у царя два сына, и в непрерывно звучащем с небес ультиматуме значилось: если Астрей признает поражение и покается, ему обещали легкую смерть; его жену сошлют, но оставят в живых; одного ребенка Ашера убьет, второго возьмет в заложники и увезет в свой мир. Конечно, отец не мог принять ее условия, однако мать, чтобы сохранить нас с братом, решила иначе. Мужа она убила, когда пришла якобы попрощаться, а потом отправилась за нами. Не знаю, откуда взялось заклинание, должное объединить мою душу с душой Веспера, но оно явно сработало не как надо, и вместо моего здорового, умного, сильного прекрасного брата выжил слабый никчемный я, оставшийся все таким же болезным, как и до ритуала. Для матери все закончилось печально — объединение наших душ забрало всю ее жизненную силу, и она умерла раньше, чем поняла, что натворила.

Наутро Ашера, не получив никакого ответа, взяла город, но удовлетворения от мести не получила. Ее люди исцелили меня, потому что я все еще представлял для них ценность как заложник. Но сотворенное мамой Авророй вскоре проявилось даром видеть чужие души и умением взаимодействовать с ними, и этот талант показался императрице Ашере слишком ценным, настолько, что из заложника я превратился в принца, с полагающимися оному привилегиями, правами и регалиями. И все же, несмотря на юный возраст, в котором меня привезли в столицу, служить престолу я не собирался. Вечно спорил с наставниками и даже с самой императрицей, дрался с другими принцами, нарушал не только правила хорошего тона, но и законы. И единственным, кто мог на меня хоть как-то повлиять, и к кому я хоть сколько-нибудь хорошо относился, был Михаэль, все остальные меня ненавидели. Однако Ашера все это терпела, отчего я постоянно задавался вопросом: неужели мой дар настолько для нее ценен? Столетия он не давал мне покоя, пока однажды она не отдала мне на воспитание вредного синеглазого мальчишку, и пришло понимание.