Мехмед Герай поцокал языком, а потом произнес:

— Встань, младший брат, я счастлив видеть тебя в своём доме. Позволь же увидеть твоё лицо, о луноликий.

Сахиб почувствовал некоторую долю издевки в голосе старшего брата. Впрочем, он чувствовал её всегда, с тех самых пор, как они мальчишками бились на палках по дворе своего отца и Мехмед всегда побеждал. Он был сильнее, отважнее, хитрее. И он был прирожденным ханом! Ведь их отец, Менгли Герай, назначил своего старшего сына Мехмед Герая калгой-султаном, то есть своим соправителем и наследником.

А Сахиб…

Сахиб был назначенным!

Он заставил себя улыбнуться, поднял голову и уставился в широкое лицо брата, на котором чернели жесткие волосы бороды и вызывали восхищение кустистые щёточки усов.

— Рад видеть вас, великий султан, попиратель и разоритель вражеских земель, — произнес Сахиб. — Я счастлив лицезреть вас в отличном здоровье и хорошем настроении, — после этого казанский хан начал проговаривать традиционное приветствие. — Пусть умножаться пасущиеся стада коней! Пусть травы растут густо! Пусть пастбище будет широким! Пусть не остановится кочевье!

— Да сбудутся твои слова, — произнес Мехмед, оглаживая бороду.

— Пусть светлым будет путь! Пусть будет много пищи! Пусть будет мясо жирным! Пусть кони будут быстрее ветра, а стрелы острее мысли! — закончил проговаривать Сахиб.

Традиции стоило чтить, поэтому приветствие должно было прозвучать в этом зале, где собралось немало мурз и чиновников высшего ранга.

— Да сбудутся твои слова! — снова произнес Мехмед. — Присаживайся рядом, казанский хан. У меня для тебя хорошие вести!

— Уже одно то, что я могу видеть вас — уже для меня является счастьем, — проговорил Сахиб.

Он видел, как в глазах брата, что были чернее ночи, плясали весёлые шайтанчики. И брат явно радовался появлению Сахиба. А может тоже вспоминал их драки палками во внутреннем дворе отцовского дворца.

— Это хорошо, — кивнул Мехмед. — Но вот скажи — хорош ли твой союз с Бездной? Легче стали набеги на христианские земли?

— Да, мой старший брат. После Омутов можно заходить в сёла и брать неверных голыми руками. Всего один шаман в Омуте может сделать больше, чем тысяча воинов.

Хан Мехмед снова кивнул. Он протянул руку и ему тут же подали пиалу с кумысом. Эту пиалу он протянул Сахибу, положив вторую руку на плечо:

— Вот, попробуй!

Сахиб недоумённо посмотрел на брата. Кумыс? Прямо сейчас? Время обеда наступит через полчаса, там бы и попробовал.

— Не волнуйся, брат, кумыс не отравлен. Но в нём есть небольшой сюрприз. Хороший сюрприз, младший брат, — улыбнулся в усы Мехмед.