Ну уж такой намёк очень трудно не понять. Если будут и дальше попытки отравления, то без мертвых тел тут уже не обойтись…

— Нет-нет, что вы, только немного капель попало. Не волнуйтесь, я сейчас всё уберу и принесу новое, — промямлил официант.

— Вот и хорошо. Надеюсь, что новое будет даже лучше, чем старое! — подмигнул я в ответ.

К нам поспешила женщина с совком, тряпкой и ведром. Через три минуты только влажное пятно упоминало о недавно произошедшей неприятности.

Я не пошел на кухню, а остановился возле бара и попросил стакан воды. Стакан мне налили без газа и прочих примесей. Я на несколько секунд задержался, прислушиваясь к тому, что мне говорил Тычимба, потом направился на кухню.

Эх, зря я думал, что тут только официанты причастны. Как оказалось, тут едва ли не половина рабочего персонала ресторана ходила под управлением Мити Февраля. Как будто это не ресторан вовсе, а воровская харчевальня.

Впрочем, чему я удивляюсь? Любой ресторан в первую очередь — это место обмена информацией. Тут обсуждаются порой такие дела, от которых волосы могут встать дыбом у неподготовленного человека.

А если учесть, что к нужным людям подсаживаются или подсаживают заинтересованных в получении мадамок, то рестораны становятся ещё и дорогим публичным домом. Это только на первый взгляд кажется, что всё мирно и тихо, но на самом деле в тасуемой колоде служащих ресторана зачастую остаётся работать только одна масть.

И эту масть сейчас следует наказать за то, что она никак не успокоится!

Открывшаяся дверь заставила насторожиться людей внутри. На меня уставилось не меньше десятка глаз. Я быстро вычленил те блюда, которые уже были поставлены на поднос.

— Кто тут главный повар? — громким требовательным голосом спросил я.

— Вам нельзя тут находиться, господин, — встал на моём пути плечистый повар в колпаке. — Ваше место в зале для гостей.

— Кто тут главный повар? — снова повторил я. — Или он выйдет сам, или я разнесу тут всё до последней десертной ложечки.

— Господин, я настаиваю, ваше место вон там, — плечистый повар показал пальцем на гостевую залу.

За этот палец я его и схватил. Лёгкое нажатие, воздействие на нужный нерв и плечистый здоровяк превратился в почти заплакавшего ребёнка. Он упал на колени и попытался схватиться за мою руку свободной рукой. Ещё одно нажатие и на этот раз слёзы брызнули из глаз. Он проскулил что-то невнятное.

— Больше повторять я не намерен. А вам советую положить нож, если не хотите пораниться, — бросил я в сторону повара, который спрятал здоровенный тесак для рубки мяса за спину.