Радик приезжал раза три, один раз приезжала Рина. Она осталось на ночь, и моё притуплённое чувство совести оказалось как никогда кстати. Кажется, она даже осталась довольна.

— Ты сильно помолодел. И неплохо научился заниматься любовью в тюрьме, — сказала она после, откинувшись на подушку.

Отдышавшись, я решил уточнить, что она имела в виду.

— Тебе не кажется, что это слишком рискованная шутка?

— Ты редко бил женщин раньше, поэтому я не боюсь так шутить. И я вовсе не подозреваю тебя в мужеложстве — говорят, сейчас в колониях даже каторжникам дают раз в месяц жрицу любви.

Я многозначительно промолчал и нахмурился.

— Но если ты хочешь, мы не будем это обсуждать, — тактично завершила она. — Понимаешь, весь тот арест… Я говорила, не надо было убивать прокурора. Ты ушёл из моей жизни так внезапно, что я надолго разучилась быть вместе с кем-то. Знаешь, я тут читала про таинственные исчезновения людей двадцать лет назад…

Холодок пробежал по моей спине.

— Что за исчезновения?

— Ну, может быть, слышал. По всей Рутении тогда пропало около пяти тысяч человек. Похищали во сне, из закрытых помещений, было много разбирательств, и непонятно, как это сделали. Думали на синдикаты или спецслужбы, хотя ни мы, ни они… В общем, не важно. А потом их списки подбросили на сервер городской охраны в Красноморе. Я как раз начинала работать. Говорят, сейчас новая волна начинается, в Сереброполисе уже два случая.

Язык зачесался спросить подробности, но я вытерпел. Выдержал паузу и спросил:

— Это ты к чему?

— Вот ты точно также пять лет назад пропал из моей жизни. Словно тебя вытащили из моей спальни.

Осталось неясным, почему она вспомнила эти исчезновения именно сейчас, и я списал всё на случай. Случайностей и совпадений в моей жизни и так было предостаточно. Пока речи о моём освобождении не шло, не было смысла продолжать поиски и расспрашивать Рину о судьбе моей первой жены.

Мне показалось, что Рина вела себя достаточно искренне со мной. Ещё, к своему стыду я почувствовал, что держать дистанцию становится всё сложнее, я начал привыкать к её телу, голосу и движениям. Она казалась мне чем-то очень похожей на вторую жену, Наталью. Но не тем, что мне никогда не нравилось, а, напротив, тем немногим, что нравилось. Меня останавливало то, что всё в этих отношениях — женщина, уютный особняк, красивый старый город, — по сути, были инструментами моего «приручения», затягивания меня в омут Синдиката.

Оставалось только ждать, не терять контроль над ситуацией и искать возможность стать свободным.

Радик ввалился в мои апартаменты рано утром и сказал, что мы едем осматривать дальнюю лесную базу и знакомиться с теми самыми загадочными «инновационными сферами деятельности». Я, разумеется, спросил, какими сферами?