Дворец высился впереди. Он был гораздо больше под землёй, чем снаружи, но и надземная часть вызывала уважение. Левиафанер не столь высок, как Авалонер, и не столь богато украшен, как Аркадер. Возносясь над скалой на метров пятьдесят, он сливался с каменистыми склонами отрогов Вулкана, словно вырастая из него. Массивные бетонные стены и купола сочетали древние стили конструктивизма, нео-ампира и древнерусского зодчества. Я родился здесь, и потому испытывал целую гамму эмоций — от чувства, что вернулся в родной дом, до лёгкого раздражения от набивших оскомину очертаний.
Постоял совсем немного, чтобы разглядеть местную природу, и двинулся ко Дворцу. Скоро я встретил первых коллег. Молодая — по нашим меркам — пара сидела на скамеечке на набережной. Перед ними в воздухе крутилась непонятного предназначения сфера, не то обычная голографическая, не то запущенная с помощью Способности. Из обрывков фраз я понял, что это схема магнитосферы планеты, скорее всего, не нашей. Мы поприветствовали друг друга короткими кивками, и я двинулся дальше.
Спустя минуту лёгкая тень мелькнула на солнце, я поднял голову вверх и увидел свою жену, Адель. Она тоже меня заметила и спикировала вниз.
Я был и рад, и опечален нашей встречей одновременно.
Наши отношения с супругой, как это очень часто бывает после нескольких веков совместной жизни, были весьма непростыми. Собственно, это началось ещё после того, как я поддался частому соблазну и начал заводить детей от простых смертных. После был ряд производственных конфликтов, её уход в другой Дворец, после которого она вернулась, подхватив модное на соседних планетах движение бодимодификации. Помимо двух белоснежных крыльев за спиной, в привычки их субкультуры входил нудизм и поддержание биологического и психологического возраста на уровне двадцати лет. Как одна из наиболее старых (по реальному возрасту) и уважаемых представительниц своего движения, она завела у нас во дворце небольшой круг последовательниц. Учитывая, что я предпочитал ходить в одежде и молодеть лишь раз в полвека, наши взгляды совпадали далеко не во всём.
Но это не отменяло моего тёплого отношения к ней, а её — ко мне. Не знаю, как она, но я не изменял ей ни с кем из Сеяных. К тому же, невозможно плохо относиться к обнажённой двадцатилетней на вид девушке с крыльями, с которой прожил вместе несколько веков.
— Привет! — она мягко приземлилась на землю, сложила крылья за спиной. — Какими судьбами? У тебя же отпуск.
— Вызвали по срочному делу.
— Я слышала о каком-то новом совете Старших. Тебя позвали? Что обсуждать будете?