— Если возможность есть, то почему мы до сих пор тогда не установили связь с Хаеллой и другими планетами? Там же тоже живут люди и другие… разумные. Тьеллы, кажется, так зовутся?

— А как ты думаешь, почему во всех странах действует запрет на строительство радиотелескопов и принимающих антенн большой мощности? Люди не готовы. Людей и так сильно поломали сначала Катаклизм, потом колонизация, потом потеря связи с Землёй. К тому же, по слухам, население Хаеллы больше нашего. И они уже пять веков вынуждены ютиться в двух десятках Периметров. Угадай, что будет, когда они узнают, как много у нас свободного места?

Почти всё сказанное выше было правдой. Почти.

После каждого такого откровения мне становилось совестно на душе. Потому что всё сильнее я загонял мою невольную подругу в ловушку, из которой вызволять её придётся самому же.

К счастью, рассказать ещё больше не пришлось, потому что мне в голову вдруг постучался Роман.

— Привет. Собирают совет Старших. Через полчаса. Нам обоим есть место на задних рядах. Я знаю, что у тебя отпуск, но, может, ты идёшь?

— Иду. Где, в секретном зале?

— В секретном. Координаты дадут во Дворце. Тебе хватит?

Я вздохнул. Два прыжка через весь континент — совсем не то, на что я планировал потратить почти весь остаток дневной квоты. Но выбирать не приходилось. К тому же из-за достаточно высокого ранга дневной квотой я обижен не был.

— Хватит, — ответил я вслух и резко встал.

— Что-то случилось? — спросила Кэтрин.

— Да, прости, срочные дела. Большое спасибо тебе за ужин и за вечер. Мы хотели посмотреть ещё пару видео, но, пожалуй, посмотрим на неделе.

Я вышел в соседнюю комнату и переместился во Дворец.

Признаться, я соскучился по тёплому климату. Конечно, даже простые люди привыкают к жизни в среднегорье и на северных широтах. Но нам, избалованным своими почти безграничными возможностями, легко привыкнуть к комфорту.

Здесь, семью часовыми поясами западнее, был ещё полдень. Я накинул своё лёгкое пальто и материализовался на своём любимом месте — гребне внутренней стены, чуть ближе к экспериментальной роще. Внизу, под стометровым обрывом, плескались волны бухты, а сверху, за спиной, высилась громада Левиафанового Вулкана. Спокойные воды бухты продолжались на четыре километра вперёд, на юг и на запад, и заканчивались барьерной рукотворной скалой высотой в полкилометра. Даже если бы кто-то и смог пройти через защитный барьер, он бы оказался на берегу обрыва, скрывающем нашу цитадель.

Внутренняя стена — широкая двадцатиметровая полоса — отделяла бухту от расположенного выше водохранилища и системы каналов, окружающих Вулкан.