Мне неловко сюда заходить в его отсутствие, но он же сам предложил.
Включаю торшер и осматриваюсь. Кровать аккуратно застелена светлым шерстяным покрывалом. Рядом на табурете лежит большая кожаная сумка, а на подлокотнике кресла — мужской свитер.
Поддавшись какому-то бессознательному порыву, беру его в руки и прижимаю к щеке, вдыхаю запах знакомой туалетной воды. Приятно.
Телефон начинает тренькать.
Я медлю, прежде чем принять звонок. Будто этот ночной разговор — какое-то запретное, слишком интимное действо.
Видео, мамочки! Ну ладно.
Сажусь на постель, поправляю выбившиеся из пучка пряди и нажимаю на зелёную трубочку.
— Привет, — здороваюсь первая.
Сперва не поняла даже, где Миллер находится. На экране темно, мелькают лучи какие-то.
— Привет! — произносит он низким, будто обволакивающим голосом. — А я в дороге. Тебе не спится?
Точно, он в машине. А лучи от фонарей на шоссе.
— Как раз собиралась ложиться, — вру.
Чувствую себя крайне неуютно из-за своего всклокоченного вида. Поэтому отодвигаюсь от телефона на столе подальше, в тень.
Александр смотрит попеременно то на меня, то на дорогу. Я жду, что он начнёт разговор первым.
— Теплов уже знает, что ты останешься у Дяевых ещё на несколько дней?
Сердце ухает вниз. Мы будем обсуждать моего мужа?
— Знает.
— А о том, что я тоже буду там?
— Я не говорила.
Снова молчание. Он останавливается на перекрёстке перед светофором и снова переводит взгляд на меня.
— Хотел сразу прояснить кое-что, но не мог никак застать тебя одну, Мила. Что тебе кузен наговорил, что ты от меня шарахаешься?
Ох. Опасная тема.
— Про твои тяжбы с бывшей. Про то, что ты пытался силой забрать Нику, когда я попала в больницу, и он оформил запрет к ней приближаться.
— Всё так. Ещё.
— Ещё он уверен, что ты будешь добиваться единоличной опеки над Никой, используя связи и деньги. И заберёшь её у нас.
Александр хмурится, сжимает губы. Вижу, как раздуваются его ноздри.
— Заберу обязательно, — подтверждает он, отчего леденеет всё внутри. — Не у вас. У него. Забрал бы раньше, но помешали некоторые обстоятельства. И твоя кома, конечно.
Его тон меня пугает. Снова чувствую себя беспомощной. И он будто читает мои мысли:
— Тебе нечего бояться, Мила. Главное, что ты очнулась. Остальное всё решаемо.
— Что именно?
— Опека. Твой развод. Наше будущее.
Я перестаю что-либо понимать. Хватаю с постели подушку и прижимаю к животу.
Наше будущее. Что он подразумевает под этим «наше»?
— Мила, ты ещё здесь?
— Здесь.
— Ты должна кое о чём узнать. Но оставим это на утро. А сейчас возвращайся к Нике и ложись спать.