Мы выходим из машины как раз в тот момент, как из калитки появляется хозяйка. Нина Николаевна — невысокая, круглолицая женщина лет сорока пяти, с тёплым взглядом и добродушной улыбкой. Завидев нас, она всплёскивает руками и идёт навстречу.
Мне неловко от того, что я её совсем не помню, тогда как она искренне рада нашему приезду.
Следом выходит и хозяин Пётр Алексеевич — высокий, крепкий дядечка с седой бородой и густой шевелюрой.
— Я предупредила, что ты ничего не помнишь, — шепчет Маня, пока Дяевы любуются через окно машины на спящую малышку.
— Может, как раз и вспомню.
Когда церемония приветствия завершается, нас ведут внутрь.
В восхищении осматриваю красивый двухэтажный дом с резным крыльцом и увитой виноградом террасой.
— Сегодня уже поздно, девочки, — говорит Пётр Алексеевич, пропуская нас в дом. — Скоро стемнеет. Завтра с утреца покажу вам пасеку, яблоневый сад…
Здесь, конечно, здорово. Мне не терпится всё осмотреть.
Ферма гораздо больше, чем я представляла. Много зверей и птиц. Высоченный амбар неподалёку, несколько больших теплиц и поля, уходящие за горизонт. Это вам не бабулин скромный огород в глухой деревеньке.
У Дяевых есть дочка Полина и годовалый внук Славик. Обручального кольца на пальце у девушки нет, да и про папу малыша не было сказано ни слова.
Лучше уж вообще растить ребёнка без отца, чем с таким папашей, как Теплов.
Кстати, о муже. Судя по голосу в трубке, его наша разлука не слишком напрягает. Даже расспрашивать не стал, как мы тут разместились. Только поинтересовался моим самочувствием.
Мне бы радоваться нежданной свободе, пусть и продлится она всего пару недель. Но тревога к ночи лишь усиливается.
Нам с Никой отводят маленькую, но невероятно уютную комнатку на втором этаже. Мы купаемся, и я баюкаю её, долго пою песенки.
Окружающая безмятежность располагает ко сну. Мягкий, желтоватый свет уличных фонариков проникает сквозь кружевные занавески и отбрасывает на пол фигурные тени. Сверчки стрекочут, кроны дубов шелестят от ветра. Просто сказка!
Переложив малышку в деревянную кроватку, я засыпаю, едва голова касается подушки.
Но посреди ночи вскакиваю от ощущения чужого присутствия, как от толчка. Пальцы дрожат, будто с вечера целый кофейник выпила. Но ничего такого не было, конечно. Сердце колотится часто-часто. Может, от того, что здесь, под крышей, душно?
Проверяю дочку и возвращаюсь в кровать. Ощущение, что кто-то смотрит на меня из тёмного угла, такое явное, что не могу уснуть до самого рассвета.
Может, Теплов не во всём врал мне? Что, если я и вправду слегка того…