Его губы мягкие, прохладные, такие вкусные!
Обхватываю его торс руками и ногами, а он теснее вжимается бёдрами в меня. Большой, горячий, сильно возбуждённый уже.
Мужская ладонь задирает футболку и прижимается к моему животу ниже пупка.
— Как ты себя чувствуешь? — он спрашивает хрипло.
— Хорошо.
Алекс улыбается и целует снова. Шарит рукой по моему телу, гладит грудь поверх хлопкового топа.
— Не больно?
— Нет, — выдыхаю мучительно.
Больно?! Не-е-е-ет… но неутолённое желание, копившееся две недели, требует разрядки. Что он делает со мной?! Я раньше не была такой развратной, мне было всё равно — рядом муж или нет, вместе мы спим или врозь. А тут вдруг женское начало проснулось. Алекс разбудил.
— Я осторожно…
Алекс вдруг сдвигает мой топ к шее и зависает, рассматривая. В его взгляде — жажда.
Моя грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Щёки пылают огнём.
Закрываю глаза, отдаваясь ощущениям, когда его губы касаются ложбинки влажным поцелуем. Он ласкает сверхчувствительную кожу, которая сразу покрывается мурашками, трётся колючим подбородком. Согревает дыханием.
Это просто невероятно! Вскрикиваю, когда Алекс берет в рот сосок и нежно, очень эротично начинает обводить языком.
Вцепляюсь в его спину мёртвой хваткой. Тоже хочется коснуться обнажённой кожи, но сама раздеть мужчину я вряд ли решусь.
— Станешь моей сегодня, — звучит над ухом.
И это был не вопрос, Миллер просто сообщил о своих планах на меня.
Алекс целует, гладит, тискает с нетерпением. Я еле сдерживаюсь, чтобы не стонать в голос!
Но, видимо, не получается. Потому что из соседней комнаты раздаётся детский крик.
Отрезвляющий эффект наступает мгновенно. Алекс выпускает меня из рук и садится на постели. Я вскакиваю и несусь к Нике через общую ванную, так быстрей. Вдруг она столкнула подушки и свалилась?!
Но нет, всё в порядке. Мы просто голодные.
Беру дочку на руки, успокаиваю. Несу к пеленальному столику переодевать. Про Алекса совершенно забываю. Так всегда, стоит этой сладкой ягодке зареветь, мама забывает обо всём на свете!
— Я возьму её? — вдруг раздаётся сзади, когда мы завершаем ритуал и застёгиваем комбез.
Аж вздрагиваю.
Миллер встаёт рядом и протягивает руки к малышке. Сомневаюсь мгновение, но всё же позволяю её забрать.
— Она изменилась за две недели, — говорит он тихо, улыбается. — Но всё равно ещё очень маленькая.
В комнате полумрак, и Алекс отходит к окну. На улице вечереет, уже зажглись фонари.
Сажусь на кровать и наблюдаю за ними.
Есть ведь причина, по которой он так проникся к моему ребёнку. Может, дело в его прошлом? Ведь отношения с женщинами были, но детей так и нет.