Танцевали куранту, французский бальный танец, широко известный и популярный ещё во времена Людовика XIV.

«Вот эта их любовь к цифрам после имени…» — отвлечённо подумал Таргус. — «Вот Пётр Первый, это ладно, первый же… Но Людовик ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ⁈ Каково торчать в списке четырнадцатым или пятнадцатым одного и того же имени? Мы специально придумывали прозвища, чтобы не было слишком много совпадающих по имени персон, а эти, судя по всему, ещё и гордятся длинным цифрам после имени! Варвары-франки…»

Танец закончился, дали время на передышку, к мрачному Таргусу подошла уже виденная Елизавета Петровна.

— Какой милый юноша… — улыбнулась она. — Неужто сам? О, я вижу сходные черты, похож на деда! Бровищи посмотри какие!

Она это говорила какой-то светловолосой женщине её возраста.

— Карл Петер Ульрих, — представился Таргус. — Честь имею.

— Цесаревна Елизавета, дщерь Петровна, — представила ему Елизавету неизвестная женщина.

Таргус поклонился. Цесаревна — это по германским традициям принцесса. Живёшь с волками — воешь по-волчьи.

— Говорят, ты свободно изъясняешься на высокой латыни, — с весёлым прищуром произнесла Елизавета Петровна.

— Люди много говорят, иногда даже правду, — ответил Таргус на родной для себя латыни.

— Я всё равно не понимаю ни черта, — простовато махнула рукой Елизавета. — Ещё говорят, что это ты — отец виктории над датчанами.

— Истина, — коротко кивнул Таргус.

— Но тебе ж шести лет от роду нет! — удивилась Елизавета.

— Есть, — усмехнулся Таргус.

Повисла недоуменная пауза.

— А он мне приятен! — рассмеялась Елизавета. — Как папа мой августейший молвит, ей богу!

Таргус лишь молча и учтиво улыбался своей дежурной улыбкой милого юного дарования. Императрицей она никогда не станет, в случае смерти Анны Иоанновны на престол взойдёт малолетний Иоанн Антонович, поэтому дщерь Петрова пролетает мимо кассы, но вежливым с ней он будет, ровно настолько, насколько с остальными. Правила игры.

— К отцу твоему пойдём, — позвала его Елизавета, направившаяся к Карлу-Фридриху, который давал какие-то распоряжения музыкантам.

— О, вижу вы уже познакомились, — улыбнулся он, увидев приближающуюся компанию. — Как вам мой сыночек, Ваше Императорское Высочество?

— Лих, дерзновен, страха в нём не чую, — охарактеризовала Таргуса Елизавета. — Весь в папку моего…

Она приложила платочек к глазу.

— Рад, что вы понравились друг другу, — довольно улыбнулся Карл Фридрих. — Скоро второй шлезвигский стол, но, думаю…

— Помру я от второго такого стола… — пожаловалась Елизавета. — Айда-ка лучше к тебе в кабинеты, поговорим о судьбах наших тяжких… И Петера с собой возьмём, пусть учится уму-разуму.