Пётр I в брачном договоре оставил за собой право назначить наследником любого совместного отпрыска его «папаши» и «мамаши», но сейчас это невозможно, так как не назначил. Анна Иоанновна же его терпеть не может, как говорит «папаша», поэтому русский престол пролетает мимо. Досадно, но ладно. Таргус привык работать с тем, что имеет.
«В принципе, можно попытаться достать Анну Иоанновну, но руки коротковаты, пока что…» — пришла в голову Таргусу мысль. — «Надо оставить это на отдалённую перспективу».
В течение следующих пяти часов святоша читал ему генеалогию Ольденбургской династии скандов, а Таргус записывал интересные имена с максимальной степенью претензий на трон.
— Достаточно, — произнёс Таргус, когда святой отец Ламберт дошёл до их младших линий, где был записан его «дед», а также «отец» Карл Фридрих. — Благодарю за проделанный труд, оставьте меня.
// Герцогство Шлезвиг-Гольштейн, город Киль, 21 февраля 1731 года //
День рождения — чудесный праздник.
Особенно чудесным он становится, если это твой день рождения.
Таргус день своего гения-покровителя не праздновал, у них был обычай праздновать день гения-покровителя отца, как главы рода, но местные варвары решили устроить ему настоящее торжество с задуванием свечей на праздничном пироге и фейерверками.
Отведав неожиданно вкусный баумкухен, то есть дерево-пирог, приготовленный личным поваром герцога Карла Фридриха, Таргус был очень доволен и благодушен настроением. Германцы сумели его удивить и порадовать.
Фейерверки были полным дерьмом, на годовщину основания города в Риме бабахали тысячекратно мощнее и красивее, но это ведь дикие варвары да и день рождения Карла Петера Ульриха — невесть какой праздник…
— Сын, — герцог обратился к стоящему на балконе и закутанному в двойной кафтан Таргусу. — У меня есть хорошие новости для тебя.
— Я слушаю, — ответил Таргус, глядя на вспышки взрывающихся фейерверков.
Недавно, пару недель назад, он констатировал, что произошёл прорыв языкового барьера: лексический запас он нахватал серьёзный, замучив Грету, которая спрашивала каждого говорившего о каждом новом слове, которое услышал Таргус, к чему добавилось доскональное изучение довольно сложных правил словообразования, фонетики, синтаксиса и прочих языковых особенностей, после чего он внезапно понял, что теперь может говорить на хохдойче практически правильно. Нужно отшлифовать шероховатости и привыкнуть, но в целом его теперь неплохо понимают.
— Летом я наберу тысячу новобранцев, которых официально подарю тебе, — с улыбкой сообщил ему герцог.