Он искал для себя объяснение, не находил, поэтому пришлось его придумать: Бездна не хотела отдавать те миры кому-то ещё и сделала их бесполезными. Нет живых разумных — нет смысла тратить ресурсы на перемещение туда армий вторжения. Она спасла те миры уничтожив там всё живое. В этом была какая-то своя, нечеловеческая философия, но вполне в духе Бездны.

— Тогда зачем ты здесь? Здесь есть демоны? — испуганно спросил Карл Фридрих.

— Не знаю, зачем я здесь и не думаю, что тут есть демоны, — вздохнул Таргус. — Я просто появился здесь, без каких-либо задач и целей, просто оказался в теле бесполезного и беспомощного младенца. Раньше я мог многое, а сейчас… Я даже защитить себя не смогу, если появится такая необходимость. Все полезные навыки, рефлексы, всё пропало. Проклятье…

— А если появятся демоны? — вызывающая липкий страх мысль полностью завладела герцогом. — Что тогда делать?

— Те демоны, с которыми я сражался, были сильны и быстры, каждый стоил десятка обычных солдат, а некоторые, особо крупные особи, были способны без труда порвать в клочья целую центурию опытных бойцов. Но они не умеют прятаться и ты бы о них уже знал, — Таргус распахнул двойной кафтан, так как стало жарко. — Не переживай слишком об этом, если ты и встретишься с демонами, то точно не при жизни. И есть шанс, что у вас нет своего Инферно, тогда о посмертии можешь не думать. Не будет никакого посмертия.

— То есть? — испуганно вопросил Карл Фридрих.

— Не будет никакого посмертия, Элизия или Рая, Тартара или Ада, ничего не будет, — пояснил Таргус без особой охоты. — Это, я считаю, даже хорошо. Душа растворяется в бесконечном Нигде и всё. Никаких кар, никаких наград, ты даже не сможешь ничего почувствовать и осознать, тебя не будет. Идеально. Жаль, что я этого лишился навсегда…

Он замолк. Повисла тягучая тишина. В кабинете, кроме них двоих, никого не было, а из источников освещения было только пламя камина. Атмосфера таинственная и загадочная, отсылающая к тёмным древним временам, когда первобытные люди скапливались у костров и пережидали опасную ночь.

— Это пугает… — произнёс Карл Фридрих. — Если после смерти не будет ничего…

— А может, что-то есть, — не стал слишком уж экзистенциально давить на него Таргус. — Я здесь всего несколько лет, кто я такой, чтобы уверять тебя в чём-то касательно местного мироустройства?

— Но если ничего нет, то получается, что можно всё? — эта мысль напугала герцога даже больше, чем все предыдущие, это было видно по его мимике, которую он перестал контролировать.

— Кто тебе такое сказал? — усмехнулся Таргус. — Мне — ладно, мне плевать на мнение остальных и в принципе для меня ничего не изменится, если кто-то будет считать, что я плохой или неправедный, но это я. Ты же живёшь в давно устоявшемся социуме, со своими законами и ограничениями. Ваши святоши любят думать, что это они и только они удерживают тупое человеческое стадо от повальной резни и грехопадения, в то время как в людях заложена врождённая мораль. Даже если бы ты не верил ни в каких богов, это не значит, что ты, потеряв страх, начал бы резать людей, ведь так? Более того, если единственное, что сдерживало человека от совершения преступлений, это религия, то у меня плохие новости: этот человек конченый ублюдок и потеря веры его нисколько не оправдывает. Я это к чему? Религиозность — это не обязательное требование для того, чтобы вести себя правильно и быть нормальным человеком. Я, например, уже давно сошёл с этой дорожки и пусть не верил в богов, тем не менее, часть жизни провёл правильно. И стал тем, кем являюсь сейчас не потому, что потерял веру, а потому что такова жизнь. Иногда она заставляет делать такие вещи… А потом со мной случилась Бездна. И если рассматривать работу на неё как в каком-то смысле религиозную деятельность, то, хе-хе, с обретением веры я стал кем-то худшим. Мои преступления против жизни перешли на новый… planum (1)? Как на хохдойче будет planum? Не знаешь? Тогда, на новую stadium (2). Тоже не до конца понятно… Ладно, работая на Бездну я стал убивать больше, чаще, равнодушнее.