— Ты понимаешь меня?
Таргус хотел послать его, но ему всё это чертовски надоело, поэтому он просто промолчал.
— Ты назвал Грету тупой, — утвердительно, ужасно коверкая латынь, которой его рот просто недостоин, произнёс священник.
Малолетний поневоле Таргус был бы склонен согласиться со стариком, но он придерживался тактики молчания, чтобы эти германцы поскорее от него отвязались.
Переговариваясь друг с другом, эти варвары ждали его ответа, а он переводил взгляд с «отца» на «отца».
Не дождавшись ответа, священник снова спросил на латыни:
— Почему ты молчишь?
Таргус вместо ответа отвернулся от них на другой бок и попытался уснуть. Минута, две, они не уходят. Таргус повернулся к ним и не очень чётко махнул рукой в сторону выхода:
— Adepto de hic (6), — членораздельно, старательно выводя слова, произнёс Таргус.
Выпучив глаза, священник начал говорить «отцу» что-то на германском. «Отец» восторженно что-то отвечал ему.
Таргус потерял интерес к разговору уже давно, поэтому снова отвернулся и попытался заснуть. Постепенно, под варварский бубнёж, это удалось.
Примечания:
1 — Odi te! (лат.) — ненавижу тебя!
2 — Aqua! (лат.) — вода!
3 — Cibus! (лат.) — еда!
4 — Stulta… (лат.) — тупая…
5 — Дочь Аурелия — Таргус оставил её во главе транснациональной компании по торговле всяким фастфудным дерьмом. Если есть желание, то лучше прочитать арку «Посттравматический синдром» https://author.today/reader/37368/287326, произведения «Из Бездны». Потери нити сюжета не будет, она читается как нечто самостоятельное даже с имеющейся у вас информацией из этой главы. Необязательно читать эту арку, но так вы поймёте, о чём же сожалеет Таргус.
6 — Adepto de hic (лат.) — убирайся отсюда.
Примечание:
Перевод названия главы: Кто ты, Таргус Виридиан?
// Герцогство Шлезвиг-Гольштейн, город Киль, 29 июля 1729 года //
Первые шаги.
Первые шаги — очень важные.
Таргус это прекрасно понимал.
Поэтому, падая, он поднимался снова. Упорно, шаг за шагом, он двигался к заветной цели — к автономности.
Святоша с того памятного момента, когда он его послал, пребывал в доме постоянно. Тщательно что-то записывая пером в пергаментную книгу, время от времени поглядывая на Таргуса. Больше на контакт святоша, которого звали отцом Ламбертом, не выходил, просто смотрел и записывал. Ещё один соглядатай вдобавок к Грете.
«И Плутон с ним», — подумал Таргус, в очередной раз поднимаясь на ноги и неловко балансируя, словно цирковой гимнаст на канате под тряпичным шатром. — «К слову о цирке…»
Его «папаша» очень любил театр. Это отчасти извиняло его варварское воспитание и поведение, но он всё равно оставался нероманизированным германцем.